Он всплыл и эффект всего ритуала уже спал, солнце пекло и слепило глаза, Дикарки ждали его на берегу, пока он выходил из воды, он услышал знакомый голос из чащи «Как же тебя зовут? Кто вышел к нам?». Эван шёл в воде по пояс, кровь слегка выступала из раны оставленной тигром, и, подняв голову со свисающими длинными, мокрыми, волосами он сказал — Afraid.
Глава 15. Прибытие и погружение
Середина 32 года новой эры.
Путь был не близкий, но Дикарки давно следили за тем, откуда плывут корабли. Команду с одного судна они даже смогли допросить. Всегда их четверо. В рейсе, что был до появления Эвана, трое погибли в ритуальной рулетке, а один не справился с эффектом эликсира и самим обрядом. Мужчина обезумел, его волосы потеряли цвет, а глаза наполнились кровью, вены пульсировали так, будто кто-то внутри них рвался наружу. За те четыре месяца, что он был на том острове, он набрался сил, приспособился, одичал и затаился, словно ждал новой крови, которая соединится с эликсиром и даст тот самый аромат. Они поведали герою эту историю не сразу, но он умел уговаривать, однако есть мнение, что обычных красноречивых фраз в Онократале Эвану не хватит. Пролитая кровь, которой переполнилась чаша весов, ознаменовала то, что я распрощался с человечностью. Но я ещё не в городе и не пролил ни капли невинной, или виновной крови, почему же меня это тревожит?
— Вот они, огни большого города, Эван. Погляди только на эту лёгкую, бархатную кромку света над бедным районом и блестящий глянцевый пожар богатого. — сказала Дикарка, стоя у поручня на верхней палубе.
— Поэтичности или романтичности тебе не занимать… — Подчеркнул Эван — … скажи своё имя, «Дикарка» далеко не то прозвище, которое тебе стоит носить. Да и любой из вас.
— Дело в идентификации, когда женщин ловили, многие выдавали друг друга по именам и всех находили очень быстро. Столько женщин спаслось лишь после конспирации. Банальное не знание имён, а сколько спасено жизней.
— Подплываем. — Подметил Эван, глядя то на город, то на Дикарку. — Итак! — громко и чётко сказал он, повернувшись ко всем на палубе. — Мы подплываем, света на нашем корабле нет, увидят нас, скорее всего, лишь на радарах. Сканеров, отслеживающих тепло у них, вероятно, тоже нет. Иначе, я бы тут не стоял, ведь к вам я отчалил из этого же порта. Благодаря автопилоту мы устроим погром, но я предлагаю ещё поджечь корабль, так как с простым крушением и быстрым осмотром корабля, они могут понять, что это диверсия и будут прочёсывать порт. С пожаром на корабле и в порту провозятся дольше. Мы же поплывём по правую сторону от причала, укроемся в контейнерном складе и войдём в канализацию, ведущую в город. Ну а там… будет видно. Все поняли план? — чёткое «Да» от женщин, убедило Эвана в том, что план можно приводить в исполнение.
Корабль горел, а целая тьма женщин двинула подводным плаванием к краю контейнерного склада, пока все работники порта сбежались на кораблекрушение. Эван проводил дикарок группами, когда была возможность пройти незаметно, после чего они спустились в канализацию. Первый раз, на памяти Эвана, он кого-то ведёт за собой, а не сам идёт за кем-то. Казалось бы, зная к чему он стремиться, нужно привыкать и отдавать себе отчёт в том, что рано или поздно голов, за которые он несёт ответственность будет намного больше. Либо он потеряет свою, иного исхода быть не может. Нигде не сворачивая, они бежали прямо к центру города, но их остановил до боли знакомый голос.
— Я бы попросил вас не бежать туда — проговорил голос из ниоткуда.
— Мы не причиним тебе вреда, просто пропусти нас, по-хорошему — ответил ему Эван, глядя по сторонам.
— Во-первых, вас как триста спартанцев, это забавно. Ну, если одного мужика убрать и оставить вас, три сотни прекрасных дам. Во-вторых, тут угол стен просто роскошный, при моей любви к рикошетам мне понадобиться пятьдесят пуль, чтобы вас убить и поверьте, я тот ещё скорострел. В-третьих, твой голос, мужик. Твой чёртов голос — после последних слов, фигура вышла из углубления в стене и встала посреди пути.
— Да уж голос, твоя псевдо-дерзкая манера речи мне тоже знакома, Рене, и если ты научился не промахиваться, то попрошу приберечь навык для Мэра. — сказал Эван, выйдя на свет после последних слов.
— Эван, ты жив. — отметил Рене, выйдя на свет.
Мужчина был одет в зелёный костюм, на котором были защитные вставки, выполненные с рельефными змеиными чешуйками. Белая грудная пластина защищала торс, а на ремне всё также болтались фирменные клетчатые подтяжки банды «Клетка». На голове у Рене был шлем, напоминающий мотоциклетный, только с открытой челюстью, которую украшала аккуратная щетина. Шлем был окрашен зелёной матовой краской с чёрными элементами, среди которых на свету блестели две большие глянцевые линзы. Каждая из них была формой тупого треугольника, что на шлеме Рене выглядело крайне устрашающе.
— А ты опять в дебильной маске, Рене…
— Развернись и иди на хер, а потом, при первом повороте, направо — сказал Рене, уходя за ту же стену, из-за которой он вышел.
Пройдя по пути, который назвал Рене, Эван и Дикарки упёрлись в тупик с лестницей и, выбравшись наверх, увидели лишь толпы гангстеров, в зелёной, полувоенной, клетчатой форме.
— Не на них, на меня! Я здесь босс. — сказал Рене и манерно пригласил всех пройти в его бордель.
Здание было шестиэтажное, окон почти не было, в нём было достаточно выходов для вентиляции. Внутри всё было обставлено очень шикарно, лучше, чем в клубе Кана. Ровно до второго этажа, так как там был полный разгром и куча рабочих. С третьего по пятый этажи, не было ничего, лишь идеальная чистота. На шестом этаже вернулась роскошь. В конце коридора Рэне открыл огромный кабинет, больше похожий на квартиру Тони Монтаны. Рэне прошёл по столу, сел в кресло и сказал:
— Вы, девочки, располагайтесь на нулевом этаже, пройдёте на первый этаж скажете: «Renatus de Polum». Вам, как я понимаю, нужны спальные места, одежда, еда, вода и отдых. Всё получите именно там.
— Почему ты не сказал это, когда мы были на первом этаже? — спросил Эван.
— Пусть узнают где мой офис, узнают обстановку в здании и не будут шляться и задавать вопросов. К тому же, сейчас они вымотались так, чтобы отрубиться без задних ног и отдохнуть, как следует. Эван закроет за вами дверь. — обратившись к Дикаркам, сказал Рене.
Эван, проводил девушек, закрыл за ними дверь и направился к Рене.
— А вообще знаешь, ведь всё дело в том, что теперь я не пустослов. Я уже давно обещал привести парням девочек. И вот эти самые девочки прошли всё здание туда и обратно, теперь все знают. Закроют свои рты и будут работать, перестав заёбывать меня вопросами об оплате.
— Ты же это не серьёзно. А даже если и так, план говно и я тебе не позволю.
— Конечно не серьёзно. Он не позволит. Буду знать. Я каждый день работаю с девизом «Не убьют и ладно», а он заявился и на что-то намекает. Неужели там, откуда бы вы не прибыли, девочки научили тебя убивать? — спросил Рене и потянулся к бокалу с виски.
— Как ты о нас узнал? — Поинтересовался Эван.
— Ну, я много чего отслеживаю, так что триста одна единица живых целей, движущихся к городу, отвлекая всех диверсией — явно не гости мэра, а скорее наоборот. А дальше я проследил за вами через камеры и удалил все записи, не благодари. Но это не важно, важно другое, как ты выжил и почему вернулся? — спросил Рене, откинувшись в кресле с бокалом.
— Это очень долгая история, о который мы рано или поздно поговорим. Скажи мне вот что, откуда ты знаешь моё имя? — спросил Эван, взял бокал вина и также откинулся в кресле.
— Тот чулок в чёрном, что был с нами в порту был для меня, как рядовой хрен из банды, думающий что он особенный, а потом припёрло и он до последнего меня не бросал. Я знал, что он скорее всего умрёт, но пропитался уважением, знаешь. От твоей юной искренности. И так вышло что я не только потерял двух друзей в ту ночь, но и после этого узнал, что Эваном Редсти интересуется мэр. Я покапал и всё сложилось в любопытную картину, детектив. И вот мы уже оба потеряли друзей, и, я так понимаю, это только сильнее подтолкнёт тебя к борьбе со всей хуйнёй