— Я вернулся, и ты дал мне работу, которая привела меня к банку данных…
— Да, ты так ловко обошёл все те преграды, что сам установил. Да и сам я не мог уничтожить банк данных, это же история, информация, компромат. Нужны были козлы отпущения.
— Убьёте меня?
— Ну что ты, конечно. Но не сейчас, у меня же приём. Тут столько свидетелей, для которых я должен оставаться честным, добрым и великодушным Мэром, примером, героем. Думал, это для меня главное? Быть чистюлей в их глазах… Нет. Половина из тех людей, что здесь есть, знают, как я строю свою идеальную империю уже двадцать пять лет. Но среди них нет того, кто во мне сомневается. Если они поймут, что ты всё это время был у меня под носом, а я не заметил… Начнутся разговоры, а они мне не нужны. Хотя ты и не сделал ничего. Поражение за поражением, да ещё и те, что мне на руку, твоему противнику.
— В этом ваш план, в этом ваша политика? Вводить людей в заблуждение, чтобы они вам верили, и вы творили беспредел.
— Лишь от части. Я строю идеальный мир, для всех.
— Откуда вам знать, каков он, идеальный мир для всех?
— Ох, ну мы и разболтались. Скажу так, я давно слежу за тем, что нужно человеку и суть одна, но для этого мне не нужно мешать. А вам, мистер Редсти, пора идти, чтобы попытать счастье и попробовать выжить. Сбежите сразу или заберёте единственные улики, касающиеся пропажи мистера Рева из своего дома?
— Ты убил Виги?
— Я лишь сделал его лучше, он принял будущее. А ты тоже примешь его, не переживай. Наш остров, когда-то назывался Островом Судьбы. Так вот, твоя судьба, это быть объятым пламенем, которое разгорится на костре всех твоих начинаний. Ты живёшь, и всё горит, ты умрёшь, и вся твоя работа обернётся прахом — судьба сопротивления. Видит бог, я давал тебе шанс, раз за разом. И я всем его давал, вы живы только по этому.
Эван, сдерживал порыв эмоций и смотрел Мэру прямо в глаза. Он всё ещё не мог поверить, что маски сняты и он теперь на совсем другом уровне проблем. Свободная жизнь, для него кончилась.
— Спасибо за приглашение, рад буду увидится ещё.
— Я жду, с трепетом. — сказал Мэр, болтая бокал, с вином.
Эван, стремительно направился к выходу, что смутило заметившего это Ральфа Альмаматера. Эван зашёл в гостевой лифт и дверь за ним закрылась.
В трущобах дела обстояли не просто. Рене, Галион и Брендон пытались сдерживать натиск новой техники, конечно же им помогали и их сторонники, но большая часть реставрировала клуб и выводила людей из зоны поражения. Техника и новые полицейские оттеснили протестующих людей к одному району, в котором и находился клуб, и там начали возводить баррикады. Техника начала отступать, но полиция продолжала давление. Брендон пролетал над людьми и хватал тех, кто тянул руки в небо, чтобы отнести их в безопасное место. Галион дезориентировал противников и забирал их вооружение, раздавая его гражданам. Рене же, отстреливал всех тех, кто нападал на людей. Лу помогала раненным и отбивалась вместе с другими дикарками от тех, кто сумел проникнуть в клуб. Трущобы были в осадном положении. Этот район стоял на ушах, а в остальных был введён комендантский час. Некоторые пытались добежать до места сопротивления, но их задерживали и избивали. Так зародилась новая эпоха сопротивления, долго ли она продлиться, будет ли от неё толк? Покажет только время.
Глава 21. Наказание
По улице катаются разряженные бластерные батареи, везде лежат части дронов или людей, ветер гоняет пыль с места на место, а люди ведут раненных за баррикады. Улица залита кровью, но ещё не конец, полиция лишь отошла, чтобы перегруппироваться. Рене стоял на крыше и контролировал, чтобы люди зашли за баррикады в целости и сохранности. Один из полицейских нацелил лазерную винтовку на затылок одинокого старика. Рене бросил лезвие в дуло винтовки, полицейского. Он выстрелил, и его винтовка взорвалась, оторвав кисти, а сам он загорелся. Под истошные крики, несколько человек подбежали его тушить, но тут подошёл начальник взвода и выстрелил раненому в голову, убрал пистолет в кобуру и ушёл обратно. Рене спустился с крыши и вместе с Галионом закрыл баррикады.
— Думаешь, мы выстоим? — спросил Рене.
— Нужно предать это огласке, нам нужен резонанс, чтобы показать, что творит Мэр. Однако, он так долго промывал всем мозги. Что люди решат то, что мы сами виноваты. Нужно что-то ещё, но это потом. Сейчас, нам нужно давать такой же отпор, как и вчера… — ответил Галион.
— Но сколько нам сопротивляться?
— Сколько потребуется, до тех пор, пока не поймут, что нас не взять таким способом и им придётся сбавить натиск, чтобы и мы успокоились.
— А должны ли мы успокаиваться? Может, уже всё, революция?
— Нет, друг мой, до неё ещё далеко. Процентов семьдесят, считают нас врагами. Мы не победим и ничего не докажем. Всему своё время, мы добьёмся наших целей. Но эту фразу должны говорить не только мы, но и весь простой народ или хотя бы большая его часть.
— Перегруппируются и нападут с трёх точек, скорее всего. — сказал, спустившийся с неба, Брендон. — У нас очень невыгодная позиция, две крыши напротив баррикад займут они и пойдут на таран.
— Ты быстро учишься, Птенчик. Того и гляди повысим тебя до твоего же имени «Орлиный Глаз». — сказал Рене.
— Эти два дома жилые? — спросил Галион.
— Точно нет. — ответил Рене.
— Я их заминирую. Если всё будет так, как сказал Орлиный Глаз, то мы подорвём дома и откроем сразу две стороны. Вроде и плохо, а с другой стороны мы об этом будем знать, а они нет, и тогда мы с двух сторон прижмём тех, кто пойдёт на таран. — объяснил Галион.
— План звучит круто. — сказал Брендон.
— Ещё бы, я башка в нашей команде. — ответил Басти.
— А вместе мы бошки, ударение на «О». — Говорил Рене, уходя к клубу.
Рене зашёл внутрь и увидел, что мусора почти не осталось, а стены заделали. Множество мужчин и женщин бегали, как муравьи, и трудились на общее благо. Хотя, не исключено, что кто-то делал это и для себя. Считая, что это место будет его домом. Рене смотрел на то, как Лу работает и думал о том, что он всё ещё мальчишка. Он перекинулся с ней парой фраз, только вчера узнал её имя, но уже ощущал к ней тёплые чувств, пытаясь их объяснить самому себе. «Она открылась мне, назвала своё имя. Предупредила меня о предательстве и продолжала держаться рядом. Может, я себя плохо чувствую из-за надвигающейся бойни, а может в этом всё и дело. Приближающиеся ощущение смерти, заставляет человека думать о том, что у него есть. Пара друзей, пара десятков солдат и… не хочется говорить, что не хватает только женщины. Она достойна большего, чем место в этом списке, да, как и друзья… Возможно я обретаю семью. И я не могу этому не радоваться, надеюсь это не ошибка и я не останусь в дураках.». Рене выбрался из омута собственных чувств, когда кто-то постучал по его плечу. Это был Брендон:
— Пошли на улицу, там весь движ начинается.
— Да, пойдём. — Рене, положил Брендону руку на плечо и пошёл на улицу.
Лу застала Рене, лишь, когда он уходил, и продолжила работать.
— Рене, нужна твоя помощь, но это сопряженно с риском. — сказал Галион.
— Как и всё что мы делаем.
— Именно, но я должен был это сказать. Вдруг, у тебя появился вкус к жизни.
— Ты о том, что между мной и Лу? Это ещё вообще всё не ясно… — замешкался Рене.
— Я о том, что руки тебе вернул, после того, как ты чуть не умер. Что за Лу? — поинтересовался Галион.
— Неважно, что делать-то?
— Ну, да, так, смотри, ты должен быть на крыше и следить за тем, когда они пойдут на таран. Брендона я не могу отправить, так как, они притащили ПВО, а он летает кое-как. Так и они знать будут, что мы следим. Так что это будешь делать ты, тихонько. А как они пойдут на таран, дашь мне знать, я подорву заряды и пойдём в бой. Но уходи сразу, взрывы будут приличные.