— Эван… Эван не мог, там погибнуть. Он выкручивался и не из такого дерьма, он найдётся. — сказал Рене.
— Хотела бы я в это верить, Рене. — добавила Лу.
— Думаю, мы все хотим в это верить. — сказал Брендон.
Глава 22. Искусство
Глава 22. Искусство.
Уверенной походкой, статный блондин двигался по мрачным коридорам к большой красной двери. Которые он отворил оттолкнув от себя дерзким толчком.
— И зачем это всё было? — поинтересовался Альмаматер, входя в кабинет Мэра. — Вы всё знали давным давно! Зачем эти игры? Он столько раз мешал!
— Ты уверен что сможешь вести со мной беседу на повышенных тонах, Ральф? — уточнил Мэр.
Блондин погладил свою окладистую бороду, нервно пошатался и прошёл вглубь кабинета и сел в кресло. Он оглядывал стальные холодные стены с бархатными красными вставками и то и дело переводил взгляд на полыхающий “Загон”.
— Зачем нужно было так тянуть? Эван Редсти самый жалкий ублюдок из всех о ком мне удавалось слышать в последнее время. Весь этот сброд достоин такой-же участи и судя по виду, они его получили, но он. Он особенно долго барахтался и между прочем с вашей помощью.
— Так ведь это искусство, Альмаматер. К слову о том, что ты видишь. — Мэр указал в окно. — Мы проиграли в этот раз. Они оттеснили полицию. Но мне не нужна была победа сейчас. Дьявол кроется в деталях, мой юный коллега.
Мэр прошёлся по кабинету и открыл скрытый бар, достав два бокала и бутылку вина, что ему подарил Эван. Он поставил бокалы на стол перед креслом, на котором сидел Ральф, а сам подставил себе рабочий стул. После того, как он наконец-таки сел, Мэр разлил вино по бокалам и продолжил.
— Я окружил себя безвкусными картинами, думая что это искусство. Понаставил статуй и фигур, думая что может быть это искусство. Виниловые пластинки, антиквариат, настоящие реликвии, что доставали из засохшего говна мамонта у потрёпанного ядра Земли и всё это ценно для тех, кто сам ничего ценнее предоставить не может. Но я понял в чём заключается искусство для меня. Побеждать и добиваться поставленных целей. Банально? — Мэр развёл руками. — Возможно. Но они, — Он указал в сторону Загона. — этим похвастаться не могут. Они оттеснили полицию, но лишь для того чтобы быть уверенными что им хватит сил, но когда я приду в следующий раз. Я не просто их уничтожу, я поставлю крест на их образе мирных борцов за свободу. Что касается Эвана. Да и вообще всех их.
— Да, меня беспокоят именно эти моменты.
— Я всем даю второй шанс, а выдающимся людям, я даю и третий шанс. Ты знаешь историю Редсти. Его не назвать простаком. Такие люди строят будущее. Взваливают на себя и строят. Я так стал Мэром. И я хотел, чтобы он двигался так же. Я выделяю выдающихся людей. Галиона подтянул, Алистера, тебя. А они мне все воткнули нож в спину. Надеюсь, хоть ты станешь исключением. Я предложил им работу после первого же успешного дела. Это я про Виги и Эвана. Их детективный год в Дэльтауне, пожалуйста, я не душил. И даже когда я узнал что он в маске что-то дикое творит по ночам, тогда, в порту, я понадеялся что он принял свою смерть. Но нет. Я предложил ему работу, когда он вернулся, дал возможность. Прямо намекнул картиной, что стоит подумать о будущем, не забывать об ошибках прошлого. А он за старое. Пускай пожинает плоды. Банк данных, уничтожен, что на руку мне, а виноваты они. Я взорвал несколько домов сопротивленцев, ещё тогда, когда жгли Духареса и все знают что это разборки банд. И как вишенка на торте, сжечь его в доме что ему дал я, руками его же друзей. А новых, отправить за ним следом, через недельку другую. И пожалуйста, без всех этих восстаний и распрей возведём лучший мир.
— Каким вы его видите?
— Бесшовным. Как церковь построенная без гвоздей, как одежда, где не видно кроя. Мир, где ты не увидишь проблем, не задашься вопросом. Мир, в котором ты просыпаешься и живёшь. Абстрактно? Потому-что мы не способны его представить, мы не способны понять, как это. А он возможен, стоит лишь взять себя в руки. Или дать поводья тому, кто уже взял себя в руки.
— Искусство вам в этом лихо помогает.
— Ещё как. В своём деле я настоящий художник. Редсти в этом же деле не преуспеет. Как минимум, из-за того что это вино даже не отравлено. Такая банальщина. А я ведь его даже не проверял. Посмотрим, конечно, что с нами будет завтра. Но я уверен что он об этом даже не думал. Галион бы мог. Но он заботиться о чувствах и чести, потому он и ушёл. Но он не осознаёт, что уходить от меня и предавать нашу идею это бесчувственно и бесчестно, по отношению к каждому жителю Онократала. Из заботы к которым он и ушёл. Парадокс.
— Не подумайте превратно, сэр. Но можно ли создать идеальный мир для каждого?
— Необходимо. Иначе люди так и продолжат уничтожать всё и вся вокруг себя ради личной выгоды. Мы сегодня победим, а что будет завтра… Мало кого это волнует. Есть что-то иллюзорное на горизонте. Но это мираж, осколок веры, отражающий надежду. У меня всё чётко, по плану, в цифрах, безоговорочная победа.
— Выпьем за неё.
— И пожалуй за искусство, раз тема была поднята. Думаю, каждый рано или поздно распознаёт в себе какое-нибудь искусство. Боюсь у мистера Редсти это искусство выживать.
Глава 23. История
Силуэт человека, в мантии, двигался по заснеженным тропам, между высоких деревьев. Он опирался на них и часто оборачивался. Человек вышел в горы и осмотрелся. Вдали виднелся деревянный дом, который скрывали редкие горные деревья. Они стояли небольшими кучками среди высоких гор. В одной из таких кучек и таился дом. Мужчина направился к этому дому и вот спустя некоторое время он уже стоял перед ним. Дом окружали множественные электронные установки, прикреплённые к деревьям. Дверь была забита снаружи, что говорило о том, что дом покинули окончательно или же кого-то там заперли. Таинственный человек сбил доски с двери и дёрнул дверь. Она была закрыта. После нескольких ударов, дверь была открыта. Чёрный силуэт на фоне яркого, от солнечного света, дверного проёма сменился на полный мрак, из-за закрывшийся двери.
Кромешная тьма озарилась ярким пламенем, которое объяло всю квартиру детектива Редсти. Эван начинал терять сознание от угарного газа, но продолжал смотреть на оборот картины, со знакомой ему надписью. Он смотрел, как колышется уголок картины и у него возник вопрос, на который он вскоре получит ответ. Детектив встал на колени и пополз к картине, посмотрел по сторонам и увидел щель в стене, «Азраил постарался», подумал Эван. «Мои пистолеты забрали. Как мне выбираться? И куда идти… На север.», рассуждая об этом, Эван двигался дальше от стены, чтобы взять разгон. Не придумав ничего лучше, он со всех ног побежал прямо в стену. Он подбежал максимально близко и в последний момент прыгнул в неё, той стороной, где были целые рёбра и пробил пострадавшую от разбоя стену. Дальнейшая часть плана была продумана не очень. Никак. Эван лишь знал, что под ним был балкон, но он был не уверен, что попадёт на него. Детектив упал на балкон снизу и разбил стеклянное ограждение, почти свалившись за него. Эван привстал и начал откашливаться от дыма. Пока он это делал, он увидел, как по общему этажу поднимается охрана. Эван отодвинулся назад, взялся за край балкона и повис на нём. Когда стихли все звуки на этаже, она подтянулся, чтобы подняться обратно. Однако, у него не было сил и боль давала о себе знать. При падении на балкон, опьяняющий свежий воздух, словно вдохнул в него новую жизнь. Но сейчас он уже ему не помогал. Он держался до последнего и смотрел, что происходит под ним. Дождавшись большого потока машин на третьем ярусе дороги, он прыгнул вниз. Ожидая сильную боль от падения на авто, он получил ужаснейшую боль, от которой ненадолго потемнело в глазах. Водитель машины начал тормозить и отлетать в сторону, от основного потока машин.
— Вы там в порядке? Бог мой, вы живой? — спросил владелец машины.
— Сможешь меня отвезти туда, куда я скажу? — Поинтересовался Эван.
— Вы упали неизвестно с какого этажа прямо на мою машину. Повезло, что никто не пострадал. Кроме вас, разве что…
— Отвезёшь или нет?
— Только в больницу, я могу отвезти вас в больницу. — сказал водитель, начиная движение.