— Мне некогда играть с тобой в игры, я называю фамилии, ты отвечаешь то, что про них знаешь. Думаю, ты понимаешь, какую информацию я хочу получить. Но не переживай, если ты будешь говорить не то, я тебе намекну. — сказал Эван. — Джейкоб Пал.
— Пропал-пропал, без вести. Работал в регистратуре, распределял пациентов и назначал врачей. — дрожащим голосом, пробормотал хирург.
— Отлично. — Эван убрал одну руку от горла и закрыл рот хирурга. Схватил его палец, после чего сломал его. Да так, что кости торчали с разных сторон — Отлично, что решил сказать не то, что я хотел. Я боялся, что ты можешь оказаться умнее и я тебя не изувечу. — сквозь приглушённые крики врача, сказал Эван.
— Ах ты сука, чтоб тебя. Откуда мне это всё знать? — сдерживая боль говорил врач.
— С того, что ты мразь и не погиб. А они были хорошими людьми и теперь их оплакивают. Значит они выбрали не ту сторону. — Эван ударил врача в лицо три раза, после чего продолжил — В отличии от тебя, ублюдок. Зелирман. Говори про него.
— Ладно, больной ублюдок. Стив Зелирман был лучшим хирургом, которого я знал. Очевидно, что его просили заняться имплантацией, но он быстро заметил по какой схеме мы работаем. Думаю, что ты о ней уже знаешь. Он отказался. Он отказал Барону Страйронду. Отказал, понимаешь? На этом бы всё закончилось, если бы он не решил рассказать об этом журналистке, девице из независимого издания. Вот и убрали его, сожгли квартиру, постарался один из наёмников. Азраил. Он узнал о ней от Джейкоба Пала, ведь эта журналистка подруга его жены, Лауры. Вот они и мертвы. — рассказал хирург.
— Зачем Мэру нужно имплантировать людей? — спросил Эван.
— Слышал про приступы безумия? Это не безумие, это ручное управление. Имплантированными людьми управляют. Скрытно убивают неугодных демонстрантов, короче, врагов народа, а убивают руками их же родных, друзей и случайных прохожих. Я выдал тебе бесценную информацию, за которую меня убьют. Сделай мне одолжение, дай мне сбежать. Я скроюсь или просто уйди, и я никому не расскажу.
— Ответь-ка мне ещё на один вопрос. Есть ещё хирурги, которые осведомлены хотя-бы наполовину как ты?
— Нет, нет, я такой один. — после этого ответа Эван пнул врача в грудь и тот упал на стол, сломав его.
— Не надо мне пиздеть. Ещё раз говорю.
— Дензел Рапзи. В трущобах. А теперь всё, отпусти меня!
— Не смеши меня. Скрываться негде. А насчёт информации, из-за которой тебя убьют… ты прав. Такого, как ты, опасно оставлять в живых. — Эван взял врача под руки и повёл к окну, после чего безжалостно выбросил его туда.
Сам же он встал на карниз и хотел плавно спуститься, но кто-то сбил его вниз, прыгнув на него.
Тем временем, Бут Стрейдж почти вернулся домой. Жил он не в самом лучшем районе, однако там кругом жили полицейские с его участка, так что было спокойнее. Так вышло, что центральный полицейский участок Загона, в котором и работал Стрейдж, победил участки Небесного района, в гонке статистики и выиграл переселение для сотрудников в новый микрорайон. Однако, какие трущобы, такие и новые микрорайоны. Но нет худа без добра, из однокомнатной квартиры в пятиэтажном бетонном доме, он перебрался в двухкомнатную квартиру в кирпичном доме. Так ещё и дома его всегда ждали две девочки, его дочки. Из-за контингента, а именно, полицейских, которые работают в стрессовом состоянии день и ночь, подъезды и все лестничные клетки выглядели, как вход в притон. Дома не обслуживались, только лишь свет и вода, о уборке, вывозе мусора и порядке на территории дома можно забыть. Конечно, были неравнодушные полицейские и просто офицеры с активной гражданской позицией, которые взваливали на себя эту ответственность, но большинство так и оставались на всё плюющими, уставшими от этой жизни, угрюмыми муравьишками без желания работать над муравейником, а только убегают из него. Куда и зачем? Ну, как же, в участок, работать, плести интриги, заниматься коррупцией, помогать Небесной полиции, за вознаграждение и так далее. Место честности занимал только Стрейдж и его отдел, но работают они так, что их правосудия хватает на весь участок. Рене читал досье офицера и сидел на крыше здания, напротив дома Бута. Мужчина поднимался пешком на пятый этаж и не потому что лифт не работал, а он не работал, а потому что он ценит интенсивный образ жизни и старается поддерживать себя в форме. Проходя по лестничной площадке третьего этажа, он всегда останавливался у разбитого зеркала, с подписью «Гордость полиции». Лишний раз, напоминая себе, кем он должен быть. В отражении внезапно появилось что-то ещё, помимо черноглазого красавца с бородой и длинными уложенными волосами. Это был Рене.
— Ты?
— Да, я, Стрейдж. Мы уже виделись, и я знаю, что ты передал тот телефон моему другу и всячески пытаешься помогать городу и его людям. Будь спокоен, тебе вреда я не причиню. — Сказал Рене.
— Беспокоился бы ты за себя, Дэ Поул. Этот дом забит полицейскими.
— Да, большинство из них разбиты также, как и стекло позади тебя, фигурально. Как думаешь сколько времени мне понадобиться, чтобы их всех перебить? Думаю, они даже не додумаются взять меня числом.
— Ты пришёл сюда, чтобы промывать кости моим коллегам?
— Брось, у тебя коллег десять, в лучшем случае пятнадцать. А остальные это биомусор, которого и так хватает.
— Так, что тебе нужно?
— Сейчас ничего, но хочу, чтобы ты кое-что понял, если ты думаешь, что всё по-старому и я работаю по схеме «Услуга за услугу», то ты ошибаешься. Я готов помогать и просто так. Ты ценный кадр, скажем так, но ещё ты и хороший человек, других среди нас просто нет. Вам, с дочками, всегда будут рады у нас, помни об этом.
— Спасибо, но надеюсь, что это не пригодиться, при всём уважении. — ответил Стрейдж.
— Я тоже, но факт остаётся фактом. Не подставляйся, но в случае чего, ты сможешь положиться на нас.
— Хорошо. — сказал Стрейдж и снова повернулся к зеркалу. — Ты был там, когда моего отца казнили?
— Да. — ответил Рене, не поворачиваясь к офицеру. — Это был тяжёлый день для всех нас. Нас разгромил Мэр, всех нас, а казнь была вишенкой на кровавом торте. Если бы я мог, я бы помог ему, но это было невозможно. Сожалею о твоей утрате, он был достойным человеком, и он оставил всё то, что поможет нам отомстить. Должно быть, он хотел передать это всё тебе.
— Тут ты не прав, ведь мы с ним это обсуждали. Я не хотел быть лидером нового сопротивления и вообще вести эту войну. У меня уже была жена и дочки только родились, а у меня работа, я и думать не мог о том, чтобы в будущем продолжить его дело, по крайней мере, как Лидер. Однако, я пытаюсь быть равным великому офицеру Дуэйну Духаресу.
— Забавно, мой друг выбрал другое.
— Может это его путь, и он избавит нас от всего этого.
— Я даже не про это, он отказался от Эвана Рэдсти и оставил только Эфрейда.
— Он был Эваном Рэдсти всю свою жизнь, а Эфрейдом пару лет, думаю, что он ещё блуждает, среди своих же масок.
— Знаешь, я стараюсь узнать о нём всё и чем больше я узнаю, тем больше понимаю, что он был Эфрейдом всю свою жизнь. Однако в связке с ним, смысл и философия этого слова меняются полностью.
Эван упал на землю, резко вскочил и достал пистолет. Перед ним стоял Сто Тринадцатый, который гордо задрал голову и сказал: