— Кто я на самом деле, ей известно. И то чем мне предстоит заниматься в ближайшее время для неё не секрет.
— Чем же?
— Я буду заниматься тем, что буду попадать в передряги и пытаться из них выйти. Как тебе? Тебя зову, чтобы скучно не было. — ответил Рене, встав в горделивую позу и стал ждать.
— Хорошо. Тем более, что у нас и правда есть чем заняться. — сказав это, Кан встал и направился к двери, прихватив бластер.
— Вот и надо было всё это спрашивать, морозить яйца, чтобы потом вот так рвануть.
— Ты бы так не шутил, это новая температурная пушка. Теперь не только отжарю, но и отморожу.
— Беречь яйца?
— Береги. Как там в книге? — спросил Кан.
— Как сказано в книге, мы ебанутые.
— Нет.
— Береги яйца с молоду?
— Уже ближе, но что-то не то. Ладно, пускай будет так, да и по случаю подходит.
Гангстеры спустились на первый этаж, и Кан стал раздавать указания, а Рене пошёл за машиной. «Внимание! Клуб восстановлен и поделён на две секции. Восточная половина клуба и подвал, это пункт приёма всех пострадавших, с этим ничего не поменялось. Однако, западная часть клуба, полностью отреставрирована и теперь выполняет те функции, какие и должна. Принимает гостей, забирает их деньги и позволяет хорошо провести время. Будьте осторожны и передайте всем, что через основной вход теперь не попасть, только с чёрного входа. Все мужчины и женщины, которым не безразлична судьба этого места, всего Загона и нашего будущего, будьте любезны записаться добровольцами в нашу официальную команду Загона. Хоть её и представляют такие, как: Орлиный Глаз, Эфрейд, Рене, Галион. В любом случае, мы все заодно, и мы все одна команда, а в ней есть место каждому желающему. Соберите всю свою волю и смелость в кулак, чтобы в любой момент дать отпор. Если вы не готовы или боитесь, ничего. Я врать не буду, возможно, эта война, которую мы начинаем, обречена на проигрыш. Однако, я буду на ней. Ведь тот миг, что я потрачу на прямую борьбу за своё будущее, ценнее любых денег и престижа, которые я так отчаянно пытался обрести. Подумайте и действуйте».
— Сильная речь. — сказал Рене. — Можно записаться?
— Я тебя уже записал.
— Вот ты мышь канцелярская, можно было такое шоу устроить. Прикинь, классическая теле-пропаганда. Обычные люди записываются в добровольцы, а потом приходят герои, то бишь мы и тоже записываемся и все такие в толпе. А, это же они, мои херои! — сказал Рене, подводя Кана к машине.
— Ты уж точно хер. — садясь в машину, подметил Кан.
— Аахахах… Я ненавижу этого парня! — сказал Рене, глядя по сторонам и сел в машину.
Машина взлетела и устремилась в близлежащий проблемный район. Начать решили с него и Кан стал кому-то звонить.
— Хочешь уведомить службы спасения, чтобы ожидали массовую резню? — поинтересовался Рене.
— Не будет резни никакой, они уйдут. Улица пяти семей. Три минуты. — сказал Кан и убрал свой телефон.
— Как скажешь, вижу план есть. И мне спокойнее и знаю, что активно нужно быковать через две минуты пятьдесят девять секунд. — после этих слов Рене сделал резкий поворот и поставил машину прямо на детскую площадку.
Детские площадки хоть и были частым явлением, однако, сами дети были редким явлением. Большинство из них уже искусственно выращены для того, чтобы выдаваться желающим. Всё для контроля числа голов в Загоне. Хотя, это не отменяет того, что есть незаконно рождённые, то есть традиционным способом. Несколько детей убежали с площадки, а один из них приклеил на тачку Рене и Кана стикер, с надписью: «Вы крутые».
— Привет, гандоны — крикнул Рене полицейским, как только вышел из машины.
— Ты поспешил на две минуты и пятьдесят четыре секунды. — сказал Кан, выходя из машины.
— Не удержался, ну ты посмотри на них.
Перед двумя бывшими бандитами Загона стояло порядки пятидесяти полицейский, разных классов, званий и с разным обмундированием. Практически у каждого из них в ногах лежал задержанный, а тех, кто ещё стоял либо держали на прицеле, либо в захвате.
— Отпустите людей, если не хотите пострадать. — Заявил Кан, держа руку на поясе с бластером.
— Да, так просто? Всего-то лишиться зарплаты, а возможно и жизни, из-за того, что вы так сказали. Вы те, кого скоро не станет. Какие бы стены вы не возводили, Мэр их снесёт. — Ответил один из полицейских.
— В чём обвиняются эти люди? — спросил Кан.
— Они оказывают сопротивление, при задержании.
— Хорошо. А за что вы их задерживаете?
— Слушай, ты поболтать пришёл или что? Если так, то лучше поговори со своим другом-гомосеком.
— Во-первых, у него есть девушка. Во-вторых, он мне не друг, а в-третьих я думаю, дать вам шанс уйти или убить на месте. Но вас ждут семьи, которым необходимо, чтобы вы их накормили. Вот только если вас не станет, то им сможем помочь только мы, а вообще, нет. Мы не станем. Они придут и скажут, «Помогите», а я объясню вашим голодным и холодным семьям, что им должен помочь Мэр, ведь ваш папа предпочёл его. И вот ваши дети, жёны, родственники, все, кто нуждается в вас, умрут. Из-за вашего выбора. — сказал Кан, медленно подходя ближе к копам.
— Ой, как ты красиво болтаешь, мне понравилось и всем моим парням тоже, вот только есть «но», небольшое. Из-за вашего выбора, также умирают люди. Виновные, не виновные. Вот только у нас это работа, а у вас что? Хобби, а может новый вид развлечения? Вы сделали свой выбор и погрузили весь Онократал в хаос. Этот выбор, что ничего не значит? — спросил полицейский, так же подходя ближе к Кану.
— Мы жалеем о своём выборе каждый день, а вы? — сказал Рене, оставаясь у машины.
— Нет, потому что следую букве закона! — полицейский явно был рассержен и начал дёргать руками, указывая пальцем на Рене.
— Вы уже давным-давно следуете кровавому режиму и когда… — Кан посмотрел на значок. — Офицер Морис, мы всё докажем, тогда вы поймёте, как глубоко вы засунули голову в жопу.
— Подонок! — полицейский накинулся на Кана, но тот поднял его над собой и бросил в сторону.
— Рене! — закричал Кан.
Рене запрыгнул на машину и тут же с неё прыгнул ещё выше, чтобы бросить лезвия, в офицеров, которые держали заключённых на прицеле. После этого он приземлился и сделал несколько выстрелов в канализационные люки, от которых пули отскочили в полицейских, что держали людей в захвате.
Кан достал бластер и продемонстрировал его разрушительную силу. Он нажал на спусковой крючок, и струя пламени из бластера накрыла, почти, всех полицейских.
Арестованные же упали на пол и ползли в сторону команды Загона, попутно освобождая других от наручников. Благо для подобных задержаний не предусматривались серьёзные оковы, лишь электронные браслеты, которые при должной силе рассоединялись. Рене принимал людей и уводил их от огня. Несколько полицейский, стоящих позади, начали ломать гидранты, чтобы те поливали всё поле боя. Огонь становился слабее, а Полицейские скидывали обгоревшую броню и снова вступали в бой. Рене проверил часы и три минуты уже прошли. Из арки, между домами, начали появляться люди с огнестрельным оружием и в лёгкой защите, они стреляли по полиции только в ответ и по большей части пытались напугать, ведь прибежало около трёхсот человек. Дэ Поул обратил внимание, что офицер Морис пытается ускользнуть с этого побоища и он его догнал, чтобы провести допрос.
— Куда это вы офицер?
— Подальше от этого безумия! — Ответил Морис, пытаясь вырваться.
— Я бы вам не советовал. Мэр узнает о вашем дезертирстве, и наказание будет страшное. Однако, я могу вам помочь, за информацию. Я слышал про распределительный пункт, туда приводят подобных заключённых, перед тем как отправить в тюрьму. Где он?
— Восточный склад, ангар пятнадцать, контейнер пятьдесят один.
— Так просто? Даже не стал кричать «Нет! Нет! Не скажу!». Шпион из тебя хуёвый был бы.
— Ну, я же хочу, чтобы ты помог.
— Ах да, об этом. Ты был ранен в бою.
— Что? — После этого вопроса. Рене всадил лезвие в живот полицейского. — Ах ты сука!
— Не ругайся, ещё спасибо скажешь! Не вытаскивай только до конца заварушки. Врачи же к вам прибудут?