— Ну все? — сказал я. — Теперь знаешь, как пахнет мужчина?
Мечтательно улыбаясь, она отступила назад, глаза ее все еще были закрыты.
— Да, знаю. — Она открыла глаза. — Джо!
— Что?
— Мне не терпится оказаться на материке. Думаю, мне там понравится.
Остановившись у коттеджа Блейка и не заметив никаких признаков появления поисковой группы, я поднял свой рюкзак, куда запихнул фотокамеру и бутылку с водой. Кусачки все еще лежали на дне рюкзака, но в ворота можно было пройти и без них — у Соверен был ключ, который она украла несколько месяцев назад. Настроение у нее было хорошим, вполне жизнерадостным, и поход оказался гораздо более приятным, чем в прошлый раз. Несмотря на туман, путь к ущелью был несложным. Вскоре мы миновали первую горгулью.
— Это мамина идея, — с презрением сказала Соверен, обходя горгулью, словно та могла ее укусить. — Вот смотришь на моих родителей, и кажется, будто они вполне нормальные, но поверьте — у них есть причуды, очень и очень странные. Прошу прощения, но маму невозможно воспринимать всерьез. Я имею в виду всю эту чепуху с дьяволом и горными выработками.
— Есть вещи, которые она не может понять, — сказал я, неизвестно почему понизив голос. Мне не хотелось обсуждать все это на пути во владения Малачи. — Девяносто процентов моей работы заключается в том, чтобы думать о таких вещах, которых люди не могут объяснить.
— Скорее, ей просто нравится разыгрывать мелодраму.
Как только мы вышли на уступ, мелкий дождь внезапно прекратился. Небо над ущельем было сухим и безоблачным. Земля внизу казалась высохшей от жары, свет был таким ярким, что хотелось прищуриться. Но Соверен совершенно не интересовал вид на колышущийся в раскаленном воздухе противоположный склон. Приняв вправо, она быстро пошла по уступу, тяжело дыша и размахивая на ходу руками.
— Вот почему я нанесла пентаграмму на ту свинью. Никогда бы не подумала, что кто-то на это купится.
Я резко остановился.
— Что?
Она повернулась ко мне.
— Не смотрите на меня так — я знаю, что из-за меня все стало намного хуже, но мне страшно хотелось ее зацепить.
— А свинья?
— Свинья настоящая. — Пожав плечами, она повернулась и вновь двинулась вверх по склону. — Все произошло на самом деле. Свинью я нашла в ловушке. Насчет камеры тоже правда — Малачи ее действительно сорвал.
— Так он из-за этого подал на деревню в суд?
— Дело не только во мне. Сюда многие приходили и ему надоедали. Но я думаю, что ловушка стала последней каплей. Вы только подумайте — я могла поймать его с этим фальшивым хвостом!
Пройдя почти с километр, мы достигли обрывающегося вниз со склона русла пересохшего ручья.
— Блейк обманывал, когда говорил, что здесь нельзя спуститься, — сказала Соверен. — Он просто не хотел, чтобы вы прошли туда и вас бы засняли на видеокамеру.
Мы не то спустились, не то съехали по руслу, увлекая за собой целый поток мелких камешков. Внизу чувствовался простор — земля уходила куда-то в бесконечность, всюду громоздились бочки с отходами, с желтых этикеток скалились черепа со скрещенными костями. Почва под ногами пружинила, собираясь поглотить нас в любую минуту; немногочисленные деревья были мертвыми и высохшими, точно пугала вздымая к небу свои голые ветви, к которым цеплялись один-два коричневых листочка.
Время от времени Соверен останавливалась и смотрела на установленные на дальнем склоне видеокамеры, прикрывая глаза от слепящего света.
— Клянусь вам, Джо, если камера нас засечет, Блейк нас убьет. — Девушка часто меняла направление и даже возвращалась назад. Было так жарко, что мне приходилось время от времени вытирать лицо краешком футболки. Но через два часа мы все же проскользнули в мертвой зоне видеокамер и стали взбираться по противоположному склону.
Наверху между деревьями виднелась изгородь, а свиные головы на фоне густой листвы напоминали какие-то странные светильники. Склон здесь был не таким крутым, как в центральной части, и вскоре потрескавшаяся желтая почва стала уступать место серым камням с кое-какими растениями: сначала это были пятна вереска и подорожника, затем пошла жесткая трава и кое-где полевые цветы. Совершенно неожиданно мы вдруг оказались перед изгородью — до нее было метра три, а в высоту она достигала четырех с половиной метров. Сверху на нас смотрела свиная голова, окруженная целой стаей мух. Глаза были выедены личинками, но зубы все еще оставались на месте — большие, похожие на полированную кость. Вонь, которая вчера распространялась по острову, сейчас стала просто невыносимой. Откашлявшись, я провел языком по губам. Значит, Малачи, здесь ты и проводишь свои скромные ритуалы, старый безумный козел?