Вдоль самой воды тянулась узкая полоса гальки. Но как ни осматривали путешественники оба берега, — они ничего не обнаружили.
— Эх мы, горе — следопыты! — рассмеялся капитан. — Не там ищем… Ведь смысл рисунка может быть передан четырьмя словами…
Все одновременно подняли головы: на трех из поперечных досок— новые рисунки.
На дно ущелья легли синие тени. Разглядеть изображения было уже трудно. На одном ясно выделялась лишь птица моа, на другом — не то охотник, не то воин и плывущий кит, на третьем — весы…
— Ну-с, команда, пошли! — прервал молчание капитан. — Завтра вернемся и тогда сфотографируем и срисуем эти иероглифы…
С вершины перевала за зеленым массивом леса наши друзья увидели базальтовое полукольцо.
Наша бухта!
Даешь бухту!
Вперед, за мной!
Придерживая снаряжение, ребята побежали вниз к лесу.
— Куда вы? Постойте!.. — Покачав головой, капитан затрусил вслед за своими юными спутниками.
Они ждали его на опушке, о чем-то совещаясь. Когда Мореходов подошел, Федя щелкнул каблуками, взял под козырек:
Товарищ капитан, разрешите обратиться? Слегка отдуваясь, Мореходов улыбнулся:
Ну-ну… Давай!
— От команды поступило предложение: не прорубаться через лес, а по опушке обойти его с востока. Хоть и крюк, но…
Мореходов поднял руку:
— Все ясно. Предложение принято!
Звезды начали устилать небо, когда знакомые гортанные крики прорезали тишину — совиные попугаи выходили на свою тропу…
Рюкзаки оттягивают плечи, камни и ветки все чаще оказываются именно там, куда хочешь поставить ногу… Друзья остановились, чтобы сориентироваться.
Капитан указал туда, откуда доносился нестройный гомон:
— Пройдем через лес, здесь его узкая полоска… Еще три километра — и мы дома.
В темной чаще, где-то совсем близко, трижды прозвучало:
Э-рик-а! Э-рик-а! Э-рик-а!
Федя протяжно свистнул:
Ребята! А ведь Эрик-то… Он же вовсе не Эрик!
Как это?..
— Конечно, не Эрик!.. Но тогда… Тогда выходит… что он умеет читать!..
Лицо у Феди серьезное, пожалуй, даже растерянное.
Попугай кричит «Эврика!»… Понимаете — «эврика»!.. А это значит, что его кто-то научил: шутки шутками, но не сам же он прочел это слово на листе кукушкиных слезок!
Темнеет, друзья, прибавим шагу! — поторопил капитан.
До края верхней террасы еще двести метров… Теперь уже сто пятьдесят… сто… Сейчас появятся огни «Бриза».
Федя отстегивает фонарик: Максимыч, поди, заждался, беспокоится… Зато сколько можно будет ему рассказать!
Но… что это?
В пустое чернильное зеркало бухты, мигая, смотрятся звезды. Серой полосой тянется песчаная отмель.
КТО ЗАМЕТАЛ СЛЕДЫ
Не веря своим глазам, стояли наши друзья у обрыва верхней террасы. В которой раз четыре бинокля тщетно обыскивают темную бухту: «Бриза» нет!
— Спустимся вниз. Может, там найдем что-нибудь… — голос капитана звучит непривычно глухо.
На песке, в желтом круге карманного фонарика — следы. Их много в обоих направлениях. Это их следы: ближе к воде они смыты приливом. А те, что идут прямо от кустов? Они на скорую руку заметены веткой… Конечно, вот она брошена. Под кустами примята трава. Кто-то там лежал?.. Желтые круги бегают по песку, обшаривают каждый метр. Один луч соскочил с берега, запрыгал по воде. Что-то белеет?..
Дима кинулся туда.
— Фуражка!.. Максимыча! Ракушки в ней…
Желтые круги погасли. В первый момент глаза ничего не различают… Затем из мрака выплывают очертания людей, кустов. Вот уже виден край верхней террасы. А что это справа? Ах, да — «сахарная голова»… Ночь, оказывается, совсем не такая темная…
Где-то в мозгу тревожно, как пульс, стучит вопрос: где «Бриз»? где «Бриз»? где «Бриз»?
Дышит бухта, переворачивая песчинки. Миллиарды песчинок… Что таят в себе кусты? Тщетно пытается капитан что-нибудь увидеть, услышать.
— Вот что, ребята, попробуем забраться на «сахарную голову». Там переночуем.
Прислушиваясь к каждому шороху, подошли к утесу.
До берегового хребта — метров пятьдесят; до первой террасы — около десяти. Но она ниже утеса. До второй — не менее семидесяти.
Луч фонаря лег на скалу, нашел первый выступ. Он примерно на высоте трех метров. Капитан взглянул на Федю, рукой показал на свое плечо. Федя кивнул.
— Достану.
Он снял рюкзак, положил на него киноаппарат, бинокль, прислонил карабин. Отстегнул топор, фляжку; хотел отстегнуть нож, но передумал. Обвязал вокруг пояса веревку, снял ботинки.
Мореходов опустил карабин рядом с Фединым.
— Дима, следи за кустами. Ты, Валюта, — за скалами. — Он указал в сторону хребта.
Подошел вплотную к утесу, упруго уперся ногами о песок, вытянув руки вдоль бедра, скрестил пальцы:
— Давай!
Как по ступенькам, Федя взобрался на плечи Мореходова, цепко ухватился за выступ.
Есть!
Сможешь подтянуться?
Смогу!.. Да я и до второго достаю. Первый будет для ноги.
Сперва закинь веревку и опусти конец. Буду страховать.
Постепенно, все выше закидывая веревки, Федя поднялся на вершину «сахарной головы». На секунду исчез, затем появилась его голова:
Здесь как на балконе: кругом перила.
Есть за что прицепить веревку?
Есть. Сейчас привяжу.
Вершина «сахарной головы» представляла собою довольно ровную, изрезанную трещинами поверхность диаметром метра четыре. Вокруг тянулся как бы каменный парапет. С восточной стороны, напоминая огромный коренной зуб, торчал выступ. За него-то Федя и привязал веревку.
Ну, ребята, давайте ужинать… Что? Не хочется? Ничего, ничего. Не только есть извольте, но и спать!
А вы? — тихо спросила Валя. — Спать будете?..
И я буду. Нужно!.. Мореходов привлек девочку к себе:
Понимаю, дружок… Всем нам сейчас нелегко. Все понимаю… Но завтра предстоит нелегкий день… Может быть — не только завтра. Потому-то и нужно сохранить силы. Будем дежурить, как всегда, по очереди. До рассвета — часов семь. Час на ужин и устройство ночлега: выходит, каждому вахта по полтора часа.
Дежурить вышло в следующем порядке: Федя, капитан, Валя, Дима.
Медленно вращается огромное решето — перемещаются звезды с востока на запад… Так было вчера, год назад… столетия, миллионы лет! Путем, извечно определенным для каждого дня, размеренным шагом обходит ночь свои владения. Этим же, цвета индиго, небом любовался и могучий атлант, пока океан не поглотил навеки его цветущую страну, оставив о ней лишь легенды…
Ночь полна звуков. Вот с тяжелым хлопаньем крыльев пролетела птица. Где-то наверху раздался хриплый крик. Темными молниями прочерчивают небо летучие мыши… В бухте что-то ухнуло, шлепнуло по воде…
Трубка догорела, в последний раз красным огоньком вспыхнул под пеплом табак. Капитан сидит на парапете. На расстеленной палатке спят ребята. Устали… Немудрено! У Феди с плеча соскользнуло одеяло. Мореходов встал, поправил его, снова сел.
Где «Бриз»? Что могло случиться с Максимычем?.. Он их ждал. Как и позавчера — с яликом. Собирал ракушки. Значит, не было никакой опасности… А заметенные следы? Кто-то появился внезапно. Но кто? С Максимычем не так легко справиться: нескольких человек как угодно расшвыряет… И все же… Но куда ушел «Бриз»? Вернее — кто его увел? Куда?..
В памяти одно за другим проходят события последних дней: не пропущена ли где какая-нибудь примета? Не остался ли незамеченным какой-нибудь след?.. Странный лист с буквами, Эрик… Но попугаи живут очень долго. Газон с неразличимыми деревьями, забор из кактусов… На острове был человек, это несомненно. Но это было давно. Может быть, камень — надгробный памятник, а рисунок — эпитафия?.. Тогда… тогда выходит, что старик был не один… Но если есть люди — кто они и где скрываются? И почему — скрываются?!