Полковник потер виски.
Ну и что с того, что там русские? Разве официально хоть кому-нибудь известно про остров? Никому. Так чего тут думать? — Ладонью прорубил воздух. — Р-раз, и концы в воду! — нажал кнопку звонка:
Пишите. Затем зашифруете и немедленно отправите: «Зед-сикстин-эйч»…
*
Иллюминаторы справа зеленеют, рассвет уже близок. Часовые сменились. Этот выспался — жует свою резину и все ходит и ходит вокруг кают-компании. Когда он появляется с этой стороны стола — приходится замирать… Зато руки немного отходят…
Максимыч повернул кисть, попробовал веревку: еще совсем немного, и можно будет ее разорвать. Но хватит ли сил? Руки — как деревянные… В правом кармане — перочинный нож. Хорошо, что он его только сегодня наточил— острый, как бритва… Часовой остановился у иллюминатора. Давай, Максимыч, давай!..
Был второй час ночи, когда матрос, заменяющий раненого радиста, постучался в каюту Годфри:
Радиограмма из центра, сэр! — Щелкнул каблуками, протянул бумажку. — Разрешите идти?
Идите!
Годфри откинул пикейное одеяло, сунул ноги в шлепанцы, встал, натянул халат.
— Посмотрим, что пишет старая брюзга.
Взяв со стола лист бумаги, Клайд написал алфавит, разбил на группы по четыре буквы:
— Тоже, гений нашелся! Не-ет, полковник, расторопность тут ни при чем. Клайд Годфри не такой идиот, чтобы взять ответственность на себя… Здесь слишком пахнет международным скандалом. А теперь в случае чего имеем этот документик: я только исполняю приказание!..
Клайд сбросил халат, растянулся на кровати. Не проспать бы… Снял телефонную трубку:
— Дежурного!.. Дежурный? Говорит капитан-лейтенант Годфри. Разбудите в четыре ноль-ноль. К тому времени подготовить моторную лодку!
Он повернулся к стене, натянул на голову одеяло.
*
Небо заметно посветлело. Часовому надоело ходить, он подсел к пианино, одним пальцем тычет в клавиши…
Максимыч рванул руки. Готово! Откинул голову, прислонился к ножке стола. Закрыл глаза — чуточку отдохнуть…
Но что это? Показалось?.. Нет, стучит… Моторка!
Максимыч выпрямился:
— Гив ми, плиз, э глас оф уотер
— Ho! You speack English?
Онли э литл. Плиз, уотер.
Juste a minute, fellow![2]
Часовой подошел к спящему матросу, потряс его з; плечо:
— Старик просит пить. Присмотри-ка за ним, пока: схожу за водой.
Матрос повернулся на спину, пробурчал:
— Пошел к дьяволу! Спать хочу… Ладно, иди, никуда он не денется… — снова закрыл глаза.
Часовой вышел. Максимыч засунул— руку в карман вынул ножичек. Руки не слушаются, никак не от крыть… Открылся!.. Шум мотора слышен уже отчетливо… Неужели сюда? А куда еще?.. Веревки на ногах перерезаны.
Матрос вернулся, нагнулся над боцманом, протягивает стакан.
«Ну, брат, прости!» — Максимыч опрокидывает часового, вскакивает.
Но вскочил и второй матрос. Выхватил автомат и ту же присел: задев плечо, стул ударился в стенку, стекло иллюминатора со звоном разлетелось на куски. Очередь ударила в потолок, полетели осколки плафона. Матрос не успел выпрямиться, кулак боцмана швырнул его на пол.
Моторная лодка уже пристает. Слышна брань тоге что был вечером. Максимыч бросился к двери… и ту же растянулся, ударился головой об угол буфета: часовой схватил его за ноги, навалился всей тяжестью.
— Help!.. Неге![3]
Шаги по палубе… Эх, руки плохо слушаются!. Боцман рывком сбрасывает часового. Ринулся к двери выскочил в коридор…
— Руки вверх! — Дуло пистолета черным немигающим глазом смотрит на сердце… Метр с небольшим..
Сзади рванули дверь. Максимыч метнулся вправо и одновременно сильнейшим ударом левой ноги выбил пистолет в момент, когда из его пасти вырвался огненный язычок. Раздался стон.
— Не таких видали!
Клайду показалось, что у него оторвалась челюсть. Он рухнул: свинг боцмана достиг цели.
Пистолет!.. Максимыч нагнулся, очередь протрещала над ним, поднял браунинг — матрос скрылся за дверью.
Вот он — трап. Схватился за поручни, подпрыгнул, выскочил через люк, захлопнул дверь… Пули прорешетили переборку.
На палубе появились еще двое… Снизу слышны шаги бегущих…
— Тьфу, черт, сколько их?
До берега метров двести…'Максимыч перелетел через борт.
Пули беспорядочно зашлепали по воде. Перевесившись через поручни, Клайд ждал, когда появится голова… Она показалась лишь на мгновенье — совсем не там, где он ожидал ее увидеть, а гораздо правее… Пули снова бесцельно расстреляли океан… Клайд прикинул расстояние, которое проплыл боцман: сейчас он, наверное, появится левее!.. Но голова вынырнула еще правее. Пока Годфри ее заметил, нажал на спуск, — она снова скрылась. Автомат выплюнул несколько пуль и осекся.
— Damned! Обойма кончилась! — бросил автомат, зарычал, — Не уйдешь!.. Мотор! Живо!
Старшина и моторист скатились по трапу. Соскочил в лодку и Клайд. Старшина рывком развязал узел, оттолкнул лодку. Моторист дернул шнур подвесного мотора. Мотор не завелся. Дернул вторично — тот же результат.
— Черт вас раздери! Вы это нарочно, что ли?!
На палубе появился дежуривший матрос. Клайд погрозил ему кулаком:
— Сволочи! Под суд — вас и вашего товарища! Матрос взял под козырек:
Есть под суд, сэр. Только Бернер уж кончился… Ваша пуля угодила ему прямо в лоб!..
Что?! — Годфри прикусил губу, повернулся к мотористу, тот безуспешно старался запустить двигатель. Срывающимся голосом заорал: — Да заведется ли у вас этот треклятый мотор?..
Свеча, сэр, барахлит. Придется менять…
— К черту свечу! Весла!
Старшина уже всовывал алюминиевые весла в уключины, уперся ногами, ударил по воде…
Максимыч снова вынырнул. Где они? Оглянулся — нет их… Берег совсем близко. Но здесь не взобраться— гладкая стена… Придется правее, к тем скалам… Сколько это? Метров семьдесят. И, как назло, сегодня нет тумана… Быстрее, Максимыч, быстрее! Можно по поверхности, кролем. До чего руки болят… Ничего, ничего, еще пятьдесят секунд… сорок пять…
Лодка обогнула «Бриз».
— Вот он! А-а-а, на те скалы?.. Не уйдешь… Не уйдешь!
С каждым взмахом весел расстояние сокращается.
— Оружие! Есть у кого из вас оружие?
Не переставая грести, старшина указал на кобуру. Клайд вынул пистолет… Нет, еще слишком далеко… Обернулся: моторист ввинчивал свечу.
— Скорее, дьявол вас раздери! Скорее!
Гребок… еще гребок… еще… Рука коснулась камня… Подхваченный волной, Максимыч оттолкнулся от воды, но не смог удержаться на скользких камнях, снова свалился. Те уже в ста метрах.
Темная тень промелькнула в воде. Новая волна подхватила Максимыча, он бросился грудью на камень, ухватился за обломок скалы, подтянулся…
Раздался щелчок, пуля ударила в воду.
Максимыч вскочил. Нога соскользнула, он упал на колено, снова вскочил. Лодка уже в шестидесяти метрах…
Цепляясь за острые выступы, боцман лезет все выше, падает, снова лезет…
До берега — тридцать метров. Отсюда он попадет без промаха… Клайд встал, вытянул руку, прицелился. Мушка следует за убегающим. Медленно нажимает на спуск…
Лодка рванулась… Клайд упал на скамейку, выстрелил в воздух:
— Проклятье!
Лодка описывала вираж:
Сэр, мотор заработал!
Будьте прокляты и вы и ваш мотор! К берегу! Скорее, черт возьми!
Лодка бортом ударилась о скалу, мотор заглох… Но где же русский? Черт! Вон уже куда забрался!.. Старшина хотел ухватиться за камень, но разгон был слишком большой — лодка прошла мимо скалы. Он бросился к веслам.