Сторож чутьём, очевидно, выработанным на зоне, быстро уловил, что кто-то бежит за ним, повернулся и остановился, широко расставив ноги и пригнув шею, словно для поединка. Бультерьер напрягся и зарычал.
- Отец!!! - возопил Конрад. - У меня есть деньги. Последние... Я тебя Христом Богом прошу: расскажи мне то, что знаешь. Насчёт Алисы...
Сторож всё так же стоял набычившись, но по его выпирающим скулам зазмеилось подобие улыбки. Конрад убоялся своей внезапности и в полной мере ощутил своё ничтожество перед бывалым зэком.
- Не суетись, - сказал сторож негромко. - Мне без мазы отпираться. Я теперь того... в отставке.
- В каком смысле? - обескуражился Конрад.
- В прямом. Не сторож я больше.
- А... а чего так?
- А того. Сторожи - не сторожи - обречён ваш посёлок-то...
- Это почему вдруг?
- Передел территории будет. Сведения точные.
- И... и куда ты теперь?
- К прежним кентам... авось пристроют к делу. Я ведь ещё годный, - старик вмиг проглотил аршин и выкатил грудь. Продолжавшего рычать пса он взял на руки.
- Ну тогда... успехов, - прошептал Конрад, как всегда бывало после того, как он брал непосильно громкую ноту. - Так что насчёт Алисы-то?
- А ничего. Кто её завалил - в натуре, не ведаю. Меньше знаешь - лучше спишь. Но вот что я скажу тебе, братан: есть у меня ещё сведения... интересные. Чтобы ты поразмыслил немножко. Вот живёшь ты на участке уже сколько... А не спрашивал себя - откуда у хозяйки столько бабла? Все кругом загибаются - а она благоденствует.
- Ну... так ей сам комиссар полиции благоволит.
- Комиссар - дешёвка. Они и до комиссара лучше всех жили. А всё почему... Подозреваю я - общак они держат братвы тутошней. И возможно, крысятничали по маленькой. А братва это не одобряет.
Бультерьер залился лаем. Конрад заискивающе посмотрел в глаза сторожа, надеясь обнаружить в них толику тех же несерьёзных зайчиков, что ещё недавно блеснули было на его обструганной жизнью физиономии. Но сторож, кажется, не шутил. Конраду сразу вспомнились и своё чудесное спасение в губернском городе, и визит ночного незнакомца... Какой резон шутки шутить?
- Точно знаешь? - спросил он наконец.
- Ну это-то не точно. Я же говорил: подозреваю. Видел я, с кем твоя хозяйка водится. А она да сестра - два сапога пара, недаром близняшки. И с Землемером они якшались по той же причине. Ну и проштрафилась Алиска-то. Так себе мыслю.
- А Анна?
- Ну раз жива, значит...
- А почему же?.. - Конрад сам не понимал, что он хочет спросить.
- Потому и не свалили за кордон, когда вся их тусовка свалила. Может быть, Алиска и собиралась... но вот видишь же...
Конрад часто моргал глазами и имел бледный вид. Бультерьер рвался в бой.
- Сейчас Землемер, слышь ты, вернётся, отчёта потребует. Да только к этому времени, боюсь, делов здесь понаворотят... Красного петуха вам в дом пустят - никто не выручит... Только я-то к этому времени уже далеко отсюдова буду. А ты думай...
И Конрад задумался.
Например, о том, что сторож, несмотря на все антисобачьи декреты, сохранил жизнь своему питомцу. Кстати, а где сейчас четверолапый любимец Натали? А овчарка Торстена?
Спустя час Конрад как бы невзначай спросил:
- Скажите, пожалуйста, Анна... А если наш дом всё-таки загорится... что вы будете спасать в первую очередь?
- Типун вам на язык, Конрад... Как - что? Деньги, документы... Фамильный сервиз...
- А как же ваши короны сонетов? - изумился Конрад. - Маргарита говорила - у вас их минимум три...
Анна сделала вид, что верит ссылке на авторитет Маргариты и ничего не знает про обыск в её комнате:
- Три или четыре... Я уж сама не помню. Нет, зачем же? Пусть их горят.
- Вы что же, их наизусть знаете?!
- Наизусть не наизусть - просто я напишу новые. Если захочу.
Конрад стоял, разинув рот; Анна только широко улыбалась. Тут же она с лёгкостью сменила тему:
- Кстати, Конрад, я уезжаю в Столицу. Прощаться с Маргаритой.
- Я тоже хочу с ней попрощаться. Тем более, она меня приглашала.
- Ну и поехали вместе. Заодно родной город посмотрите.
- А как же Остров?
- Что-что?
- Дом... сад...?
- Поручик пока здесь, и он обо всём позаботится.
- А вы говорите - он вам не друг...
- Он мне не враг. У меня вообще нет врагов.
Звучало правдоподобно.
22. В столице
Анна и Конрад приехали в столицу на машине госбезопасности, выделенной Поручиком. За рулём была Анна - она, оказывается, неплохо водила, несмотря на то, что последний раз делала это во время óно. Главной заповедью на автотрассах Страны Сволочей было "Ни за что не останавливаться", и Анна её свято блюла. Конрад кемарил на заднем сидении, периодически подскакивая на выбоинах и колдобинах, и иногда посматривал в окно, заценивая пейзаж. Кое-где ещё лежал снег, голые деревья зябко жались друг к дружке, покинутые деревни таращились пустыми оконными проёмами, руины элеваторов и силосных башен, останки колодезей и коровников, выкорчеванные фонарные столбы и дорожные знаки попадались на каждой версте. Встречные авто и мотоциклеты летели с безумной скоростью - какая сволочь не любит быстрой езды?
Близость столицы стала угадываться по огромным грудам строительного мусора и нескончаемым остовам недостроенных супермаркетов и неработающих заводов. На подъезде к городу авто угодило в нескончаемую пробку, и волей-неволей пришлось продвигаться вперёд в час по чайной ложке. Несколько раз подходили заспанные, нелюбезные дядьки в полицейской форме, и каждый раз долго и недоверчиво вертели в руках подорожную с печатью Органов. Конрад искренне сожалел, что у него больше нет красной корочки - она бы ускорила процесс. Машина всякий раз подвергалась досмотру - но не тщательному, скорее рутинному. Наконец, въехали в город - беспорядочное нагромождение блочных и панельных громадин, у подножья которых озабоченно сновали двуногие мураши.
Здравствуй, родина.
Машин на улицах было пруд пруди, светофоры не фурычили, и правил движения никто не соблюдал. Анна, закусив губу и поминутно чертыхаясь, только успевала выкручивать баранку и жать на тормоза. Конрад стоически переносил все невзгоды и даже подсказывал, кто идёт на обгон и кто бросается под колёса. У него не было уверенности, что они благополучно доберутся до места назначения, но он не роптал.
Знакомые улицы были заплёваны и грязны. Люди бежали по ним, вобрав головы в плечи, словно боялись, что вот-вот на них сверху свалится что-то тяжёлое. Ветер гнал по тротуарам кучи мусора. Над мостовой из всех машин нёсся отчаянный мат.
Наконец, Анна зарулила в арку и стала искать, где припарковаться. В захламлённом дворе на разгромленной детской площадке забивали козла нестарые мужчины и подставляли себя лучам весеннего солнца старые женщины. В огромном доме было не менее двухсот квартир, и из всех форточек лились удалые блатные напевы. Хрипло каркало голодное вороньё.
С грехом пополам Анна втиснула машину между двух полусгнивших кузовов и велела Конраду вылезать. В подъезде, щедро расписанном грозными лозунгами и провонявшем застоялой мочой, как ни смешно, даже работал лифт. Он вознёс Анну и Конрада на восьмой этаж, к фон Вембахерам.
Дома были только Маргарита и Стефан. Они встретили гостей из провинции весёлыми прибаутками. Квартира была добротная, с высокими потолками и дубовым паркетом, но почти без мебели и с пустыми стенами, где угадывались следы ещё недавно висевших там плакатов и картин. Всё было уже продано либо рассовано по чемоданам. Конраду предложили раскладушку, Анне - двуспальную тахту, на которой ночами, видимо, спали сами хозяева. Анна долго мылась в душе, Конрад ограничился мытьём рук. После этого измученные изнурительной дорогой легли спать. Конрад отрубился сразу же, без всяких таблеток.