— Я вам уже сказал: не знаю.
Помолчав, Мэсон продолжал:
— Надеетесь ли вы отыскать вашу жену?
— Нет.
— Почему?
— Она знает, что, если вернется домой, я отберу у нее ружье.
— Что она собирается делать, по вашему мнению?
— Она останется в чаще, чтобы следить за людьми, которые будут ко мне приходить.
Смэджу было явно не по себе. Маклеод посмотрел на Мэсона.
— Мне кажется, — сказал Мэсон, — что при желании вы могли бы ее отыскать.
— Вы так думаете? — Парсел указал на чащу. — Ищите ее сами, если считаете, что это вам удастся.
Смэдж последовал взглядом за рукой Парсела, побледнел и передвинул свою табуретку так, чтобы оказаться под защитой раздвижной двери.
— У меня к вам есть еще вопросы, — торжественно провозгласил Мэсон.
Парсел выпрямился.
— У меня к вам тоже есть вопросы. Вы собрались здесь, чтобы меня судить?
— Да.
— В чем вы меня обвиняете?
— В предательстве.
Парсел взглянул на Мэсона, и его охватило безнадежное чувство. Эта квадратная, тупая, упрямая голова… Разве можно что нибудь вдолбить в такую башку!
— Значит, вы мои судьи? — сказал он с горечью, окидывая их взглядом. — Все трое? — поднял он брови.
— Да.
— Полагаю, что по окончании дебатов вы решите голосованием, виновен я или нет?
— Да.
— В таком случае я заявляю отвод одному из судей.
— Которому?
— Смэджу.
Смэдж подскочил и злобно уставит
— Почему? — спросил Мэсон.
— Он пытался меня убить.
— Мистер Парсел, — проговорил Мэсон, — это я дал приказ Смэджу привести вас по доброй воле или силой. Если он целился в вас, то я считаю, что мой приказ служит ему оправданием.
— Я говорю не об этом, — ответил Парсел и, не снимая ноги с табуретки, согнул колено и наклонился вперед. — Сегодня утром кто-то стрелял в меня, вы это знаете. Пуля застряла в двери. Я вытащил ее.
Он опустил ногу, вынул пулю из кармана и, пройдя через комнату, передал ее Мэсону. Все трое пристально следили за ним.
— Вы убедитесь сами, — продолжал он, отчеканивая каждое слово, — что эта пуля английская…
— Не понимаю… — начал было Мэсон.
— Это ложь! — крикнул одновременно с ним Смэдж.
Парсел указал на него рукой.
— Посмотрите на Смэджа, капитан! Уж он-то понял! Он сразу понял! У таитян французские ружья. Значит, стрелял не таитянин.
— Ложь! — вопил Смэдж. Крупные капли пота выступили у него на лбу.
— Замолчите, Смэдж! — приказал Мэсон.
Он так и этак крутил в пальцах пулю, ошеломленно глядя на нее.
— Это и вправду английская пуля, — сказал он, помолчав. — Но я не понимаю, зачем Смэджу вас убивать?
— Смэдж имел виды на Ивоа.
— Вы хотите сказать, что Смэдж пытался вас убить, чтобы… жениться на вашей жене?
— Вот именно. Однако он просчитался. Если бы меня не стало, он ненадолго пережил бы меня.
Парсел кинул быстрый взгляд на Смэджа: тот сидел весь бледный, скорчившись на табуретке. Маклеод негромко хихикал.
— Ничего не понимаю, — хмуро бросил Мэсон. — Зачем Смэджу зариться на чужую жену? Ведь он уже женат.
Парсел посмотрел на капитана. В некоторых вопросах наивность Старика просто непостижима. Да и была ли это наивность?
— Почему Тими убил Джонса? — спросил Парсел.
— Это другое дело, — высокомерно бросил Мэсон. — Но ведь мы британцы. Мы не дикари.
— Поверьте, — возразил Парсел, — даже в Великобритании существуют люди, которые готовы убить соседа, лишь бы завладеть его женой.
Мэсон покраснел и отвернулся со смущенным и гневным видом.
— Не понимаю, что нам могут дать все эти рассуждения. Мне лично они кажутся крайне безнравственными.
— Я тоже скажу вам мое мнение, — вдруг протянул Маклеод. — Вся эта история — выдумка, основанная на том, что черные поломали ружья охраны водоносов. А кто рассказал нам эту историю? Парсел. А откуда он выкопал эту историю? От Амуреи. А где она, Амурея? В чаще. И вот вам итог: мы знаем это только от Парсела, а доказательств у него нет. Теперь другое предположение: черные ничего не ломали. Тими берет английское ружье и палит в Парсела, когда тот выходит утром на крыльцо…
Парсел бросил на него негодующий взгляд. Минуту назад Маклеод хихикал над Смэджем, а теперь спешит ему на выручку.
— Вы забываете, однако, — сухо заметил Парсел, — что для Тими было бы очень рискованно стрелять в меня среди бела дня, сидя в чаще против моего дома. Чтобы уйти назад, ему пришлось бы пересечь всю Ист-авеню или Вест-авеню. А там его легко бы заметили.
Этот тактический аргумент подействовал на Мэсона.