Он чуть было не сказал «за капитаном». Но спохватился.
— Сбегай-ка за Мэсоном.
Уайт повиновался. Капитана у них больше нет. Но он сам, Уайт, как был вестовым, так им и остался. Его посылали из одного конца поселка в другой с различными поручениями. Все находили это вполне естественным, и сам Уайт в первую очередь.
Через несколько минут Уайт вернулся.
— Не хочет идти, — заявил он, задыхаясь от бега.
Маклеод высоко поднял брови и красноречивым жестом протянул Парселу открытую ладонь.
— Вы сказали ему, что дело касается «Блоссома»? — спросил Парсел.
— Да, — ответил Уайт. Парсел подметил в его глазах враждебное выражение, и снова ему подумалось: чем вызвано это чувство?
— Вы сказали Мэсону, что собираются сжечь «Блоссом»?
— Нет, — отрезал Уайт.
— Ставлю на голосование мое предложение, — с достоинством произнес Маклеод.
Все, за исключением Парсела, подняли руки.
— Если бы мистер Мэсон знал, что речь идет о сожжении «Блоссома», он непременно бы пришел.
— И ничего бы не переменилось, — буркнул Смэдж. — Все равно нас большинство, даже без вашего голоса и без голоса Мэсона.
— Не в том дело, — терпеливо объяснил Парсел. — Лично я согласен, что «Блоссом» надо сжечь. Но я думаю, что мы должны выслушать мнение мистера Мэсона. И прошу поэтому снова сходить за ним.
— Ставлю это предложение на голосование, — сказал Маклеод.
Маклеод, Уайт, Смэдж, Хант, а после небольшой заминки и Джонсон проголосовали против. Джонс, Бэкер и Парсел голосовали за. Процедура голосования произвела на Парсела самое тягостное впечатление. Было ясно, что Маклеод располагает «парламентским» большинством и вертит им как хочет. Уайт и Смэдж голосовали с ним по убеждению, Хант — по глупости, Джонсон — из страха.
— Предложение Парсела отклоняется, — сказал Маклеод. Он сделал паузу и добавил: — Ставится на голосование предложение немедленно сжечь «Блоссом».
Все проголосовали за. Парсел не шелохнулся.
— Парсел? — обратился к нему Маклеод.
— Я воздерживаюсь, — ответил Парсел.
— А что значит «воздерживаюсь»? — спросил Джонсон.
Маклеод пожал плечами.
— Это значит, что ты не голосуешь ни за, ни против.
— Ах вот как! — проговорил Джонсон, выпучив глаза. — Ты говоришь: «Я воздерживаюсь», и это значит ни да, ни нет. А ты имеешь право так делать? — недоверчиво спросил он.
— Ну, конечно.
Джонсон с восхищенным видом помотал головой.
— Ишь ты, вот бы не подумал, — продолжал он. — «Воздерживаюсь», — повторил он даже с каким-то уважением. Казалось бы, самое обыкновенное слово, а какой силой обладает.
— Ну ладно, узнал что к чему, а теперь отвяжись, — сказал Смэдж.
Маклеод откашлялся и торжественно провозгласил:
— Голосовалось предложение сжечь «Блоссом». Семь за, один воздержался, один отсутствует. Предложение принято.
— Давай скорее! — нетерпеливо крикнул Смэдж.
Теперь, когда вопрос был решен, все рвались жечь «Блоссом», словно собирались на увеселительную прогулку. Ну и запылает эта чертова посудина! Камни и те расплавятся! Матросы бросились к берегу, и Парсел услышал торопливые прыжки с камня на камень, потом топот ног по крутой тропинке, ведущей к морю.
Он поднялся, зашагал к поселку и прошел по Ист-авеню. С умыслом обогнул Блоссом-сквер, чтобы не отвечать на вопросы женщин.
Примерно через час, когда Парсел, голый до пояса, мирно рубил у себя в палисаднике дрова, он вдруг услышал, что его окликают. Он поднял голову. У забора стоял Бэкер, он был бледен.
— Идите скорее, — крикнул он. — Очень вас прошу! Бежим! Вы один можете им помешать.
В голосе Бэкера звучал такой ужас, что Парсел, ни о чем не расспрашивая, бросился бежать вслед за ним через рощу к берегу.
— А что случилось? — крикнул он на бегу.
— Там с Мэсоном ужас что творится, просто ужас! Как видно, ему сообщили черные… Старик совсем рехнулся! Орал! Чуть не плакал! Хотел броситься в огонь. А под конец прицелился в Маклеода.
— Убил?
— Нет, его удалось обезоружить, ему связали руки, втащили на скалу, прогнали черных… Бежим скорее! Лейтенант! Бежим!
— Да что же все-таки случилось? — крикнул Парсел, чувствуя, что сердце его сжимается от страха.
Бэкер оступился, но удержался на ногах.
— Они собираются его вешать!
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Парсел одним взглядом охватил открывшуюся перед ним картину: петля, свисавшая с толстого сука пандануса, у подножия пандануса Мэсон, связанный по рукам и ногам; матросы, стоящие полукругом, а позади этой группы яркое, деловито похрустывающее пламя и клубы дыма над берегом.