1
Человеческая память не долговечна. Люди забывают свою историю, собственные корни, богов, которым раньше поклонялись. Но забытый бог не исчезает бесследно, он терпеливо ждет своего часа, чтобы снова восстать в силе и власти, данной ему новым поколением людей.
Сейчас я смотрел на молодого герцога, и мое сердце наполнялось надеждой. Если я не ошибаюсь в нем, мы сумеем понять друг друга. Мы объединим свои усилия, человек и бог, как когда-то давно, и будем совместно править. Я буду говорить с герцогом устами мальчика Брайана, который считает, что его призвание – служить христианскому богу, но он будет служить мне.
Юноша, светловолосый и сероглазый, являющий собой практически идентичную копию своего старшего брата, Дерека, герцога Каревалла и нового мэра Форвард Сити, вошел и осторожно прикрыл за собой дверь, стараясь не побеспокоить сидящего за письменным столом герцога. Юноша был облачен в одежды священника, и лицо его, наряду с юношеской нежностью и еще не до конца изжитой ребячливостью, пыталось выражать солидность и благообразие (что удавалось ему с трудом), юношеская же свежесть делала его премилым и умилительным в его показной серьезности. Он недавно был рукоположен в сан и относился к своему новому положению отца паствы, возможно, более серьезно, чем следовало бы.
Герцог услышал скрип двери и осторожные шаги. Поднял голову и приветливо кивнул юноше:
– Хорошо, что ты пришел. Я тут с головой закопался в эти бумаги, и все равно чувствую, что упускаю больше, чем беру на заметку. Уф, собачья это работа – исправлять чьи-то ошибки.
Брайан рассмеялся:
– Не нужно было сразу же увольнять всех чиновников, что достались тебе в наследство от старого мэра. Пусть бы сначала порядок в бумагах навели...
Герцог хмыкнул:
– Они бы навели, пожалуй. Оглянуться не успеешь, как не станет ни бумаг, ни чиновников...
– Сдались тебе эти бумаги! Дерек! Оставь их писцам!
– Императорским указом велено навести порядок в городе, а заодно и на всем острове. Кончилась наша беззаботная жизнь, братец. Наш остров теперь находится под пристальнейшим вниманием императора, и в наших интересах сделать так, чтобы создать о себе наилучшее мнение.
Брайан кивнул:
– Наверное, нам придется очень много работать, Дерек. Но теперь все на острове будут стремиться угодить императору. Потому что никто не хочет оказаться в положении герцогства Рэйнфилдского...
Герцог вскочил. Его серые глаза горели гневным огнем:
– Молчи! Ради Бога, молчи! Мы еще слишком молод, чтобы рассуждать о судьбе Рэйнфилда! Никто не повторит его судьбу, ведь среди нас нет предателей!
Брайан недоуменно попятился прочь от разгневанного брата и заметил примирительно:
– Извини. Я совсем забыл про Роджера. Я не хотел причинить тебе боль! – улыбка юноши говорила, что да, он виноват, но осознал свою вину и больше такой ошибки не повторит. Дерек вздохнул: "Что уж теперь думать о Родже?"
– Я не сержусь на тебя. Просто... Не заговаривай о Рэйнфилде ни с кем. Никогда. Как будто его и не было. Так будет лучше.
– Хорошо. – ответил юноша смиренно. Дерек вернулся за свой письменный стол:
– Еще столько всего предстоит сделать... Начальник полиции докладывает о недовольстве жителей. В городе брожение и смута.
– Еще бы. Ты же велел поднять налоги! – хихикнул Брайан.
– Если так пойдет и дальше, цены возрастут неимоверно и на острове начнется голод. А голодные люди способны на все. Император не знает, что у нас тут творится на самом деле. Для него главное – чтобы в казну вовремя поступали налоги, а когда у нас беда, мы вольны выкручиваться, как пожелаем. – с горечью произнес герцог. Эта его фраза говорила, как будто, о том, что Дерек вовсе не так предан императору душой и сердцем, как был бы должен. Но... для островитян император был лишь символом высшей власти, почти равным Богу и таким же далеким. А реальность?
В реальности были воры, которых нужно наказывать за воровство, взяточники-чиновники, не желающие расставаться со своими теплыми местечками, жадные торговцы, пекущиеся лишь о своей выгоде, и бедный люд, которому бремя нового налога может оказаться не по силам и которого ждет голодное время.
Друзья и соратники находили, что Дерек на посту мэра излишне демократичен и мягок. Но кому, как не ему, понимать, что если человеку нечего есть, не во что одеться, – все его помыслы направлены к одному: где взять денег на еду и одежду, как заплатить налог императору и не умереть после этого от голода. Такие люди не думают о благе родины, или, тем более, какой-то далекой империи. Такие люди устраивают беспорядки и бунтуют. Императору не нравятся бунты. Но что он сделал, чтобы их не было?