Яков сейчас в бегах. Если я правильно помню историю, его приютил Людовик. И именно он может дать приказ на мое уничтожение, чтобы я не усилил противника. Коалиция против Франции и так слишком сильна. Вильгельм тоже своевременно подсуетился. Если бы лорд Уэйд благополучно добрался до Ямайки, он вполне мог бы набрать достаточно желающих перейти на королевскую службу.
Выбор, прямо скажем, не радовал. Привыкнув отвечать за себя и своих людей, я вообще не хотел идти на службу к кому бы то ни было. И мои ребята, кстати, тоже. Чтобы прощупать почву подробнее, я даже решил еще раз переговорить с лордом Уэйдом, причем в присутствии всех, собравшихся в кают-компании. Однако ничего нового я не услышал. Нам полагалось прыгать от счастья, что нас вообще берут на службу.
А мне так вообще сделали сногсшибательное предложение. Дескать, если я поведу себя правильно, король рассмотрит возможность назначить меня, ни больше ни меньше, губернатором Ямайки. Бишопа-то все-таки Яков назначал, а значит полковник — не самый надежный вариант, и лучше будет сменить его на верного человека.
Ха! Если бы я был Генри Морганом, я бы, может быть, и повелся на эту должность. Даже если бы я был просто О'Брайеном, то скорее всего, клюнул бы на предложение. Однако Питер Блад — не такой дурак. Въехать в Порт-Ройял за три года до знаменитого землетрясения? Я еще не сошел с ума. Да и вообще кидать людей, которые пошли за мной и доверились мне — это полное свинство. Ни одна должность того не стоит.
Но самое мерзкое — что лорд Уэйд, чувствуя себя хозяином положения и находясь в уверенности, что делает нам великую милость, еще и нотации нам принялся читать. Дескать, нам нужно искупить свое пиратское прошлое. Ага. А наше пребывание на плантациях кто искупать будет? А неправедный суд? Виселицы по всему Бриджуотеру? Убитых, ограбленных и изнасилованных жителей, которые вообще не имели к восстанию никакого отношения?
Лорды-то не пострадали. Все те, кто служил Якову, перебежали на сторону Вильгельма. А Черчилль так и вовсе вместе с войском переметнулся. Хотя стоит ли его осуждать, если в лагерь Вильгельма уехала даже дочь Якова? Да тот же Сендерленд, приславший к нам лорда Уэйда, прекрасно чувствовал себя при разных правителях. Ну и о чем разговаривать с этими людьми? Они считают себя высшей кастой. Думают, что могут распоряжаться нашими жизнями и судьбами, а мы должны быть счастливы от того, что нам позволено им служить. Тьфу!
Поняв, что губернаторская должность не произвела на меня нужного впечатления, лорд Уэйд выложил на стол свой последний козырь — пообещал меня представить ко двору. Типа, король милостиво мне кивнет, подтвердит мой баронский титул и пожалует мне особые полномочия. В конце концов, даже на Бекии я смогу приносить Англии пользу. Уничтожать корабли противника, присылать нужные товары и поддерживать честь флага.
Последнее предложение произвело на моих ребят ошеломляющее впечатление. Кажется, даже одна только мысль воочию увидеть короля приводила их в замешательство. Мало кто из пиратов взлетал так высоко, хотя прецеденты, безусловно, были. Да и меня, честно говоря, данное предложение поразило. Было понятно, что это самый большой козырь. И что больше этого мне Вильгельм не предложит. Но у меня появилась весьма занятная идея.
Захватывая Бекию, я надеялся, что Европе еще долго будет не до нас. Но планы они на то и планы, чтобы периодически накрываться медным тазом. Похоже, я слишком уж нашумел и приобрел чересчур большую известность. А раз меня заметили, то в покое не оставят. И с этим нужно было что-то делать.
Первое, что пришло мне на ум — устранить угрозу. Раз уж Вильгельм так любезно пригласил меня в Англию, следовало воспользоваться предложением. И прикинуть, нельзя ли избавиться от слишком резвого короля. До сих пор практика индивидуального террора казалась мне довольно бессмысленной, но в данном случае — это неплохой выход. На волне смуты Яков II наверняка попробует вернуть себе трон, а поскольку союзников у него в Англии почти нет, дело это будет нелегким. Словом, на какое-то время в Англии наступит смута, и всем будет не до меня.
Аугсбургская лига, без английской и нидерландской поддержки, будет уже не так сильна, и Людовик XIV обязательно этим воспользуется. А уж каким будет Рейсвейкский мирный договор (если вообще будет), это даже предположить сложно. Все-таки, Вильгельм был главным противником Людовика. И в его отсутствие театр военных действий будет выглядеть иначе.
Словом, у меня в голове созрел довольно авантюрный план. Вот только поделиться им я ни с кем не мог. Цареубийство — оно ни в каком веке привлекательно не выглядит. И боюсь, что мои соратники меня просто не поймут. А то и сочтут психом. Даже моя вторая сущность О'Брайена от одной только кощунственной мысли пролить кровь помазанника божьего в ступор впадала, чего уж о других говорить?