Наконец–то, она обратила внимание на нового работника и спросила:
– Ты от Майи? Так не хер стоять! Давай работай! Скоро поток посуды пойдет. Видишь, ресторан забит до отказа!
Андрей в одну мойку напустил горячей воды, засыпал туда моющего порошка, во вторую набрал теплой воды для полоскания и приступил к работе. Очень скоро в зале стали менять холодные закуски на горячие блюда, и рядом с ним справа и слева быстро вырастали горы посуды. Все его торопили и подгоняли. В таком бешеном темпе прошло часа три–четыре. Практически вся работа проводилась в одной позе, работали одни руки. Ноги немели от усталости, позвоночник ныл и болел. Руки от порошка и воды задубели. Голова была чумная. Сильно хотелось спать.
– Не расслабляйся, дружище. Ты должен все пройти и все преодолеть! – сам себя успокаивал Андрей.
Поварихи несколько раз предлагали покушать, но Андрей отказывался:
– Некогда!
Ближе к двенадцати ночи пошли уже чашки и блюдца. Потом драил жирные протвени и еще всякую кухонную утварь. К часу ночи все было закончено и сложено. Мусор вынесен.
По окончании всего он получил свои честно заработанные деньги. Дора лениво сказала, отдавая их:
– Работаешь нормально, завтра приходи обязательно! Ресторан опять заказан полностью.
Добрался домой, принял душ. В начале третьего лег спать. Но сон не шел. Вместо сна было только какое–то забытье. Ныли все мышцы. Уснул только под утро.
После разноски рекламы, немного отдохнув, Андрей опять пришел в ресторан. Перед началом работы поговорил с Фимой. Худенький мужчина пенсионного возраста. Он возле этой мойки простоял два года. Показал несколько приемов в работе, позволяющих ускорить процесс.
– В Мельбурне русских ресторанов уже больше десяти. Бизнес для хозяев, наверное, неплохой. В «Матрешке» собираются те, кто приехал в Австралию в семидесятые годы, в «Калинке» – приехавшие в восьмидесятые, а здесь – все подряд.
– Почему они заказывают все одно и тоже?
– Так принято здесь. «Сэт меню» называется. Стоит такой заказ 50 долларов с человека.
Ефима поварихи накормили рябчиками и перепелами, дали ему кусок торта, и он пошел домой. А Андрей опять ринулся в бой с грязной посудой.
В зале гремела музыка, песни пели в основном на русском. Часто звучало «Семь сорок». «Для Цыли и Исаака из Одессы» или «Для Осипа с Винницы» и так далее. Постоянно слышался традиционный еврейский тост «Лэхаим!»
В «Сэт меню» входило: вареники, пельмени, чебуреки, рыба, шашлык, мясо, кальмары, омары, курица, овощи, торт, фрукты и прочее.
– Как это все можно переварить бедному желудку? Впечатление такое, что они все по несколько дней ничего не ели. О какой совместимости пищи может быть речь! – думал Андрей.
Потом, бывая во многих русских ресторанах уже в качестве посетителя, он сделал вывод, что здесь все рестораны и посетители застряли на уровне восьмидесятых годов. Ведь в большинстве своем они уезжали из страны сплошных дефицитов. И вот некоторые из них до сих пор насытиться никак не могут!
Поневоле вспоминался прощальный ужин с Наташей:
– Да, этому ресторану и этой публике далеко до «Метрополя».
С юридической фирмы, которая занималась делом Андрея, уже пришло несколько писем. Они регулярно информировали о продвижении его дела. Наконец–то пришло письмо, где сообщалось, что в Иммиграционном Департаменте штата Виктория он может продлить визу. А новая виза уже давала право на любую «белую» работу.
Вскоре Андрей имел и визу, и идентификационный код.
С мойкой посуды необходимо было заканчивать и искать более достойное место. Все получилось быстрее, чем он предполагал.
На кухне работало пять–шесть женщин. Когда они узнали, что Андрей прилетел сюда один, что он без семьи, то стали сватать к одной поварихе. Это была статная, пышногрудая, с узкой талией и крутыми бедрами Светлана. Почему она оказалась в этой стране одна и к тому же русская – непонятно. Видно было, что она добродушная, хорошая женщина. Постоянно предлагала Андрею то одно блюдо испробовать, то другое.
Позже выяснилось, что она сибирячка. Через брачное агентство познакомили ее с австралийским фермером, у которого умерла жена. Когда прилетела сюда, то уже в аэропорту при встрече понял, что ошиблась с выбором. Её избранник был маленький, толстый, небрежно одетый и намного старше, чем выглядел на фото. Думала как многие женщины: «Стерпится–слюбится». Зарегистрировали брак. Очень много пришлось трудится на его овцеводческой ферме. Он был жадным и деспотичным. В город ее отпускал крайне редко. Жить стало невыносимо и пошли долгие месяцы развода. Позади, в России, все мосты были сожжены, и поэтому она обратилась в «Комитет по защите женщин». Там её взяли под свою защиту, и так она осталась в Австралии.