После работы домой ее подвозил один молодой официант. Какой–то вертлявый, скользкий типчик в белой рубашке с бабочкой. Заметив симпатию Светланы к Андрею, стал исподтишка мстить. Дешево и по–мелкому. Начал докладывать Доре, что посуда моется плохо, что она жирная. Та приходила несколько раз проверять. Когда он в очередной раз забежал на кухню и заорал, что посуда опять жирная и тарелки выскальзывают из рук, – терпение у Андрея лопнуло. Он ухватил руку официанта и засунул её в мойку, где только что залил горячую воду.
– Хватить трандеть, парень! Ты видишь, в какой горячей воде я мою. Херовый ты человек, пошел на х…
Всем остолбеневшим женщинам Андрей сказал:
– Все! Передайте Доре, что я сюда больше не приду. Кухонный работник из меня не получился!
*****
Через два квартала от своего места жительства Андрей нашел преподавателя английского языка – престарелую пенсионерку Беллу, бывшую школьную учительницу английского. С мужем они жили на пособие и плюс подработка – частные уроки. На жизнь хватало. Очень довольна своей эмиграцией. Они много путешествуют с друзьями. На кухне она оборудовала небольшой класс. За столом сидело шесть человек. Напротив висела небольшая доска. С каждого ученика за час она брала по пять долларов. Муж ее, бывший руководитель «Галантерейторга», постоянно валялся на диване в другой комнате и смотрел русские телесериалы. Белла часто прерывала урок и кричала мужу:
– Мотя! Какой ты идиот, ты мне мешаешь работать! Сделай звук тише!
Ученики были разношерстные. Разных возрастов, и у каждого – низкий уровень знания английского. Были здесь и киевляне, и жители Алма–Аты, и даже из Киргизии. Все какие–то замкнутые, каждый сам себе на уме. Но один парень Андрею понравился. Веселый, неунывающий балагур. Представился Валерой из Москвы. Как–то после занятий он предложил Андрею зайти в паб выпить пива. За дальним столиком нашли два места. Сели, разговорились. Оказалось, что родом он из глубинки России – где–то из Поволжья. Родители его «по лимиту» приехали в Москву, и так он стал москвичом. Много лет болтались по общежитиям, пока не получили квартиру. Окончил институт, но по специальности почти не работал. Пришлось испытать многое – от продавца билетов из–под полы в Большой театр до администратора ресторана. И всю дорогу приходилось работать на всяких «крутых» ребят. Проще говоря – на бандитов. Надоело – убежал от всего и от всех. В Австралии уже третий год. Так же, как и Андрей, перебивается на временных работах. Только положение у него посерьезнее. С ним еще была жена и двое детей.
– А жена твоя работает?
– У китайцев шьет. Приходит домой каждый день уставшая, без сил. Мне так жаль ее. Ведь мы вдвоем мечтали, что попадем в Австралию и будем жить, как в раю. Сюда каторжников принудительно высылали, а мы с тобой добровольно прилетели. Хорошо евреям. Им и пособия сразу, и льготы. За обучение английскому оплачивают. А мы с тобой должны надеяться только на самих себя. Нас, русских, австралы неохотно берут на работу.
– А кого охотно?
– Китайцев. Эта нация удивительно работоспособна. Во всем мире они себя еще покажут. Представляешь: приезжает одна семья из Китая, покупают одну швейную машинку и начинают что–то отшивать. Один строчит на машинке, устанет, ложиться спать. Здесь же рядом на полу. Другой садится и продолжает работать. Машинка работает круглые сутки. Они умеют быстро деньги делать. Дом берут в кредит. Потом какими–то путями вытаскивают из Китая другую семью – своих родственников и так далее. Через какое–то время у них уже община. И английский они осиливают намного быстрее, чем мы.
Андрей пошел и принес еще два бокала пива.
– Валера! А ты не думал какой–нибудь свой бизнес раскрутить?
– Постоянно только и думаю. Ну и что? Везде необходим серьезный начальный капитал. Ты с большими деньгами приехал?
– Нет, конечно. Уже последние на выходе.
– Вот так же и я. В общем, попали мы с тобой в очень интересную ситуацию. А это уже совсем не смешно! Но ничего – как–то выкарабкаемся. Я лично не горюю. Могу дальше двинуть – в Новую Зеландию. Детей жалко. Они только в школе освоились.
– Как тебе эта преподавательница?
– Никак. Она сама его почти не знает. Какая цена за обучение – такие и знания. Хочешь, я тебя развеселю на прощание?
– Давай, валяй!
– Когда я прилетел сюда, то первая работа моя была клинерство.