К одиннадцати часам ноги окончательно онемели, и голова гудела от шума машины. Сам хозяин работал возле своей машины в наушниках. Андрей отказался от них, они мешали ему сосредоточиться. Потом сильно пришлось пожалеть об этом.
Перерывы на чай назывались «брэйк». Съел банан, выпил чашку чая, – и опять пошла борьба с этой машиной.
– Или она курва, меня ухондокает, или я ее все–таки уделаю! – яростно думал Андрей.
А вечером было еще три час разноски рекламы.
Всю ночь сильно ныл позвоночник. Сказывалась его старая травма. От шума машины появилась сильная головная боль.
– Надо работать в наушниках, – решил Андрей.
Последующие две недели были тяжелыми. Приходилось втягиваться. Кроме рабочих отношений, никакого человеческого общения с этим работодателем не было. Только однажды, в обеденный перерыв, он спросил:
– Ты там, наверное, начальником был?
Андрей помедлил и сказал в ответ:
– Это неинтересно. Я уже не помню, кем я там был. Помедленнее твою машину можно настроить? И почему ты не купил готовую машину, которая так не грохочет?
– Конечно можно! Но тогда прибыли не будет. Смысл весь теряется. Такие машины и японские, и немецкие есть. Только стоят они очень дорого. Все! Обед закончился! Пошли работать!
Вот и все общение… Замкнутый, хмурый и неинтересный тип. Со временем выяснилось, что родом он из Днепропетровска. Окончил политехнический институт. Работал сначала в проектном институте, потом в кооперативе по производству туалетной бумаги. Приехал сюда в середине восьмидесятых. Здесь долго работал на австралийца. Недавно откололся от него. Строит свой дом. Сын учится в университете.
Ни о каких–либо перекурах и расслабухах не могло быть и речи. Если платил он за восемь часов в день, то выжимал, как за десять. Андрей мог размяться только тогда, когда складировал продукцию. И хотя ящики были тяжелыми, и все приходилось брать «на пупок», все равно это уже был кратковременный отдых. Вспомнилось, что где–то проводились исследования, как тупеют люди от однообразной и монотонной работы на конвейере.
– Да–а, хочешь ты, Юзя, на моем горбу свое светлое будущее построить, – зло думал Андрей. – Рационализатор хренов! Кулибин долбанный! Сам ходишь вокруг своего монстра, обслуживаешь его и покуриваешь, а я как раб пашу.
На третьей неделе появилась необходимая сноровка, и сбои в работе прекратились. В очередную пятницу, получая чек за отработанную неделю, Андрей сказал:
– Ты извини меня. Я ухожу от тебя. На этой работе я отупею и окончательно дебилом стану. Это не мое.
– Желаю найти творческую работу. Надеюсь, если встретимся где–нибудь на партии в ресторане, то поздороваемся.
– Конечно!
Он окинул в последний раз ненавистную ему машину и ушел. И долго еще с отвращением и содроганием смотрел в магазинах на эти целлофановые рулоны для «рабиша».
ГЛАВА III
В этом году христианская Пасха совпала с католической и протестантской. Поэтому праздничная служба велась во всех костелах и церквях одновременно. Предварительно созвонившись, они с Валерой поехали в другой конец города, где находилась православная церковь. Пришлось долго искать этот адрес – Мооре–стрит 41. Это был район города, где во время Олимпиады 56го года жили спортсмены. Постепенно эти дома выкупили, в том числе и под церковь нашего патриархата. Маленький деревянный домик с крестами. Пустынный двор. При входе висит табличка на русском и английском языках: «Русская православная церковь Покрова Пресвятой Богородицы в г. Мельбурне (Юрисдикция Вселенского Патриархата). Навстречу вышла старушка:
– Все, ребята, церковь закрываю. Батюшка только недавно ушел, ведь Всенощную отстоял в молитвах. Приход у нас маленький, народ уже разошелся.
– Не надо расстраиваться! – Сказал Валера. – Я недалеко знаю сербскую церковь. У нас ведь религии сходные. Поехали.
На Николс–стрит они нашли эту церковь. Служба еще шла. Поставили свечи. Помолились.
– Моя жена классный обед приготовила. Индейку запекла с яблоками. Давай заедем, отметим праздник, – пригласил Валера, выходя из церкви.
По дороге купили «Голубую Агаву» – мексиканскую текилу.
Квартира была идентична той, где проживал Андрей. Хорошая, приветливая жена Валя накрыла праздничный стол. За обедом пошли обычные эмигрантские разговоры о том, как лучше обустроиться в этой стране. Оказывается, недавно премьер–министр Джон Ховард объявил, что для строящих свой первый дом в Австралии введен грант в семь тысяч долларов. Такой подарок правительство делает для того, чтобы поддержать на уровне экономику страны и повысить общий объем строительных работ.