В почтовом ящике Андрей иногда находил письма с адвокатской конторы, где сообщалось о дальнейшем продвижении его дела в Трибунале иммиграционного Департмента. Полученные деньги они отрабатывали добросовестно.
От сестры Надежды из Кременчуга пришло письмо. Она писала о том, что в их городе была экологическая катастрофа. Вода в Днепре за одну ночь стала черной и вонючей, на берегах тоннами валялась дохлая рыба. Общественные организации пошумели немного и замолчали. Катастрофу никто официально не признал. Никто не был наказан. Власти все затаили и замяли.
Смысл другого письма до него дошел с трудом. Оно было на английском. Точно был указан дом и номер его квартиры. После работы со словарем оказалось – его известили о том, что в этом районе намечается ремонт трамвайного пути. Городские власти приносили свои извинения за временные неудобства. Время начала ремонта и окончания было указано до минут.
Пришло грозное письмо – уведомление, что ему необходимо произвести уплату штрафа за стоянку автомобиля в неположенном месте в сумме ста долларов. Первоначально этот штраф равнялся двадцати долларам. Но ту квитанцию Андрей по ошибке выбросил в мусор. И вот теперь за неуважение к закону необходимо уже срочно идти в банк и заплатить в пятикратном размере. Как говорится: «Закон суров, но он закон». Государство, где ты живешь, необходимо уважать. Иначе, что это за государство?!
Сыну Андрей звонил часто, но все больше оставался недоволен их телефонным общением. Ответы сына становились все короче.
«Может, я излишне допекаю его подробными расспросами и своим беспокойством? – думал Андрей. – Но как не беспокоиться, если до сих пор Саша не жил в городе, в той квартире, которая была ему подарена». Почти каждый день с тревогой думалось о его длинном пути с пригорода до школы и обратно.
Следующее письмо от Василия Николаевича – крестного Саши. Написал, что дважды заходил к сыну в школу и узнал, что тот учится хорошо, круглый отличник. Сейчас кум сидит дома без работы. По профессии он столяр–краснодеревщик. Его портрет постоянно висел на Доске почета. Имел звание «Мастер – золотые руки». В трудовой книжке только одна запись – мебельный комбинат им. Щорса. Это предприятие прекратило свое существование, потому что какие–то богатые люди положили глаз на удобную территорию в районе рынка. Если такие труженики становятся безработными, то грустно все это…
Брат Анатолий также прислал письмо. После отъезда Андрея постоянной работы у него не было. В последнее время работал на монтаже каких–то складов для торговой компании. Сроки были поставлены жесткие, и поэтому приходилось работать на высоте при любой погоде и непогоде. Схватил двухстороннее воспаление легких. Долго лечился, от антибиотиков начались осложнения. Спасибо хорошим людям с Бурлука. Помогли: забили байбака, натопили жира и Толик выздоровел.
Звонил Наташе, но от разговора с ней удовлетворения не получил. Односложные вопросы, односложные ответы и никаких былых страстей… Он мог звонить чаще, но что хорошего он мог ей сказать? Что до сих пор не имеет постоянной работы и он не может ей ничего обещать. А вспоминал Наташу очень часто и, кажется, до сих пор помнил запах ее красивых каштановых волос и свежесть ее прохладных пухленьких губ. После таких воспоминаний приходили сомнения, и мучила совесть. Особенно после встреч с Ириной. Ведь Наташа красивая женщина и у нее, возможно, тоже появился кто–то. От этих мыслей ему становилось совсем тоскливо. А то, что обещала ждать, то за сроком давности она могла и нарушить обещание. Ведь жизнь продолжается и ее как–то надо устраивать. На ее день рождения послал поздравительную открытку с обратным адресом. Но ответа не последовало.
Больше месяца он не встречался с Ириной и избегал всяческих разговоров с выяснением причин. На расспросы о том, «кто там остался?» он честно рассказывал о Наташе. На что Ира философски промолвила словами французской пословицы: «Человеческая жизнь слишком длинна для одной любви».
*****
Работа по шлифовке полов все больше давала свои «плоды». От лака и пыли горло постоянно воспалялось. Глаза тоже были красными и воспаленными. На теле появилась аллергия. Необходимо было уходить с этой работы. Две недели прошли в поисках работы. Ездил в Порт–Филлипс. Хотел устроиться докером. Но там совсем не оказалось русскоговорящих. Работали, в основном, австралы и принимали на работу только членов профсоюза докеров. Зарплаты у них были высокие, и для «наших» путь туда был закрыт. Точно такая же ситуация ожидала Андрея, когда хотел устроиться в фирму по уборке мусора. Он был уверен, что здесь нехватка людей. Работа начиналась с четырех утра. Рабочее место – небольшая ступенька справа или слева на мусоровозке. Необходимо было таскать и высыпать тяжелые контейнеры все восемь часов рабочего времени. Оказалось там тоже работали только австралы. А уже приближался Новый год и шел декабрь месяц. Началось австралийское лето и многие стали закрывать свои «бизнесы» и уходить в отпуска. Замаячила перспектива вообще остаться без работы на два–три месяца.