Они долго стояли на берегу, смотрели на звезды, и Андрей показывал Ирине созвездие Южный Крест, которое своей длинной перекладиной указывало на Антарктиду, на Южный полюс мира. Звезды были такими яркими, что казались совсем рядом:
– Посмотри Ира, а ведь до них миллионы световых лет. Я только недавно узнал, что среди этого огромного количества звезд многие уже давно не существуют. Их давно уже нет во Вселенной. Они сгорели, а их свет еще много–много лет будет светить пока не дойдет до Земли. Многие поколения любуются тем, чего давно уже нет. Вот и люди умирают, а через непродолжительное время о них никто уже не помнит. А некоторые после своей смерти продолжают светиться. Интересно – как нас будут вспоминать люди? И будут ли вообще помнить? Мы живем на маленькой планете, затерянной на окраине Космоса. Представляешь, Ирка: вокруг тысячи миллионов галактик и мы где–то на окраине одной из них. Как тебе такая перспектива? И когда все это представишь, то все наши проблемы кажутся совсем ничтожными.
Затем они чувственно пели романс: «Гори, гори моя звезда» и «Призрачно все в этом мире бушующем, есть только миг за него и держись».
Под утро усталые и хмельные добрались до квартиры Андрея и завалились спать.
В полдень их разбудил звонок друзей, бывших киевлян.
– Хватит спать. Давайте съездим на природу или в ресторан. Вам час на сборы.
Вначале поехали на выставку цветов, а потом в загородный ресторан «Татрахам», где прекрасно отдохнули и посмотрели представление со светомузыкой и фонтанами.
Начался второй год жизни в Австралии.
ГЛАВА VI
На Австралийском континенте, как замечают многие, время бежит быстрее, чем где бы то ни было. Скорее всего, потому что здесь не чувствуются переходы между сезонами года. Все и почти всегда в одном и том же состоянии. Никакой желтой опавшей листвы, никаких морозов и снегов. Нет и пробуждения природы с первыми почками и подснежниками. Андрей за всем этим начал скучать. Австралийское лето заканчивалось и незаметно начиналась осень. Только в море вода стала немного прохладнее и чаще стали идти дожди. Ирина часто дежурила по вечерам. Андрею приходилось после работы томиться в одиночестве. Особо близких друзей за этот год у него не появилось. Да и все здесь живут замкнуто и своими интересами. У соседа Аркадия все чаще стала появляться пышная Марта, которая недавно переехала в Австралию из Израиля.
На улице моросил мелкий дождь. Андрей сидел на кухне, тоскливо смотрел в мокрое окно, за которым виднелась пальма и шпиль костела. В его сознании всплывали родные и знакомые лица. Тревожно было за сына. Вспомнились родители. В памяти появилась картина из его детства: он с друзьями на лыжах едет по заснеженному лесу. Они выезжают на обрывистый берег в том месте, где сходятся две реки – Ляховка и Балаклейка. Никто не решается спуститься с крутого склона первым. Андрей разгоняется, прыгает с трамплина и несется дальше. По инерции его выносит на середину реки и здесь он уже не удерживается и падает. Лыжи разлетаются в разные стороны. Ребята хохочут и спускаются вслед за ним.
Он вышел из оцепенения, поднялся, взял зонт и пошел на Балаклаву. Русский магазин уже закрывался. Упросил женщин и они ему продали буханку ржаного хлеба, кусок копченого сала, докторскую колбасу и банку горчицы. В супермаркете он взял бутылку «Столичной».
Вернувшись в дом, постучал к Аркадию. Тот вышел сонный, на ходу одевая рубашку:
– Что случилось?
– Выручай. У меня сегодня хандра и тоска. Пойдем и врежем под сальцо с черным хлебом. Или тебе нельзя?
– Можно, – ответил, зевая, Аркадий.
Андрей включил магнитофон и поставил кассету. Под украинские песни и русские романсы они распили бутылку.