*****
Дома, включив телевизор, Андрей с радостью обнаружил, что идет наш фильм «Москва слезам не верит». Впервые на австралийском телевидении он увидел русское кино. В который раз с огромным удовольствием посмотрел его. Очень рассмешил перевод. В сцене, когда дочь главной героини Александра спрашивает Гошу – Баталова счастлив ли он, тот ответил, что ему для полного счастья не хватает стакана газировки. Перевод на английском звучал так: «Нет у меня счастья, потому что «ноу минерал воте». Вот так то!
*****
В бригаде появился новый работник – Станислав. Оказалось, что в Австралии он уже полгода, ранее жил в Белоруссии. Жили они в одном районе, машины у него не было. Андрей периодически его подвозил на работу или с работы, когда они работали на одном объекте.
Как–то после работы, они зашли в паб и разговорились. Станислав рассказал, что окончил Минский госуниверситет. Работал преподавателем, занялся политикой, неоднократно организовывал выступления и пикеты против президента Лукашенко. Был арестован и несколько дней провел в следственном изоляторе. После очередного допроса предупредили, что если он и дальше будет заниматься политикой, то после следующего задержания его определят уже в другую камеру с «сексуально озабоченными» уголовниками. Там за одну ночь его изнасилуют, как минимум, несколько человек. Пообещали, что он будет теперь постоянно в их поле зрения, и они позаботятся о его будущем. В общем, угрозы были прозрачными.
В тот же вечер Станислав попрощался с матерью и с женой. Ночным поездом, тихо, без огласки выехал в Москву. У дальних родственников прожил на даче несколько недель. Ему помогли через белорусское землячество с визой, и вот так он оказался здесь. Подал документы на получение статуса беженца по политическим мотивам. Теперь и сам не знает хочет здесь оставаться или нет.
На вопрос Андрея нравится ли ему Австралия, он долго смотрел на бокал с пивом и потом с какой–то грустной улыбкой ответил:
– Погода здесь хорошая…, – и немного погодя, продолжил. – А если серьезно, то я здесь себя чувствую, как заключенный в островной тюрьме. Далеко мы от основного мира. Да, здесь покой, здесь хорошо, но ведь она не наша эта жизнь. Мы с тобой основную часть жизни прожили в других условиях. Хотя, большинству эмигрантов здесь нравится, многие в восторге от Австралии. Я же никак не могу привыкнуть. Может быть потому, что всю жизнь я, да и ты, наверное, прожили на острие жизни. Я уверен, что для эмиграции верхний возрастной предел – это двадцать пять – тридцать лет. А нам с тобой, к сожалению, значительно больше. Первые два–три месяца я всем восхищался, а сейчас меня многое раздражает. И главный недостаток – это дефицит общения, по сравнению с нашей прошлой жизнью. Не то, что у нас – возьмешь бутылку, пойдешь к сябрам, и общайся, сколько угодно. И прийти к ним можно в любое время. Каждый вечер полон одиночества. Мы были хоть и нищие, но веселые. А здесь – одна тоска… А ты что делаешь, когда тоскуешь по Украине, по родне, по друзьям?
– У меня есть две кассеты. Одна с украинскими песнями, другая с русскими романсами.
– Это хорошо, что они у тебя есть. А я, если хреново, иду в магазин за вином. Мало помогает. Еще хуже становится, еще тоскливее. Посмотри вокруг, сколько наций сюда приехало. Им наплевать на ностальгию, они не тоскуют, как мы – славяне. Почему так сильно у нас заложено это чувство Родины. Может, действительно, у нас есть славянская душа. Загадочная, часто хмельная, безалаберная, безмерная. Этот вопрос задавали многие русские классики. Что–то от этих разговоров мне выпить захотелось. Хочешь? Я угощаю.
– Не могу, я за рулем.
Он сходил к барной стойке, взял себе рюмку водки и продолжил:
– Понимаешь, я задыхаюсь здесь без чтения хороших книг. Австралийцами ни в искусстве, ни в литературе пока ничего толкового не создано. Два–три человека не в счет. Я понимаю, что нация молодая. Но настоящее искусство рождается на высокой ноте страдания. Только тогда оно становится возвышенным и пронзительным. У них же все выхолощено рационализмом. От чувства постоянной сытости и удовлетворенности ничего толкового не создается. Я когда–то в университете изучал Шопенгауэра. Так вот этот философ сказал: «Страдание служит источником великих дел, ибо удесятеряет силы и заставляет быть изобретательным».
Андрей продолжил:
– Чего–чего, а страданий у наших людей было более чем предостаточно. То Орда, то войны и революции, то коммунистический эксперимент. А сейчас после социализма идет дикая и циничная капитализация общества. И не видно никакого просвета.