Андрей с застывшим взглядом, с большими кругами под глазами, днями лежал на диване и курил. Он никого не хотел видеть, на звонки почти не отвечал, на работу решил выйти уже в новом году.
Новый год Андрей встретил так же лежа один на диване. Перед ним, на журнальном столике были бутылка водки, сигареты и какой–то бутерброд. Многие друзья звонили, приглашали к себе домой, но он твердо всем отказал. Пускай люди веселятся без него.
Из письменного стола были вынуты все письма Танюши, все фотографии. Сколько раз были перечитаны эти письма, сколько раз он мечтал, как его дочь переедет жить к нему, как когда–то выйдет замуж и родит ему внука или внучку и они заживут тихой счастливой жизнью. И вот какой–то проходимец, в грязной, отвратительной комнате, такого же грязного и отвратительного общежития оборвал его мечты, эту тонкую, хрупкую, чистую нить.
Почему он валяется здесь, на диване в теплой, чистой квартире, а его дочь лежит мертвая в мерзлой сибирской земле? И почему он не отомстил тому подонку – Керимову? Что, жалко своей благополучной жизни? Плевать! Ему ничего не жалко, и он ничем не дорожит! Слабым утешением ему служило то, что виновник в гибели дочери находиться в тюрьме. На него открыто уголовное дело, и справедливость восторжествует, и зло будет наказано!
Он где–то читал, что в некоторых развитых странах смертность от травм исчисляют не только по фактическому количеству погибших, а еще и по годам «недожитой жизни». К примеру, гибель в автокатастрофе 20–летней женщины, при средней продолжительности жизни в 70 лет, приравнивается к смерти 50 человек – с учетом не родившихся детей, внуков, правнуков. Так что получается, что смерть его дочери Тани – это и смерть 50 человек его будущего рода!
Тогда, за дни, проведенные в одиночестве, может быть, впервые за свою жизнь Андрей задумался о смысле жизни.
«Как могло получиться? – думал он. – Что я уже прожил половину своей жизни, а может быть и большую половину, а что я сделал в жизни? Конечно, много работал, старался жить честно, дома строил и деревьев немало посадил, но самое главное – я не вырастил, не воспитал ребенка. Вон у твоих одногодков скоро внуки уже начнут появляться. А ты уже, наверное, опоздал… Хотя, может быть и нет…»
В памяти всплывали все новые, уже позабытые картины из прошлой его жизни. Жил резко, стремительно, без оглядки, без самоанализа. Как много ошибок сделано… Много гордыни было, а ведь это, говорят, грех большой. Вот Бог и наказывает… Надо сходить в церковь помолится, поставить поминальные свечи и приобрести Библию. Необходимо научиться правилам жизни. Может быть еще не поздно?
После новогодних праздников Андрей вышел на работу, но только на несколько дней. Было уже несколько серьезных сердечных приступов, и его друзья настоятельно посоветовали лечь в больницу.
Соседям по палате Андрей ничего особо не рассказывал, только говорил, что сердце «барахлит».
Со временем постепенно начал читать газеты и книги. Иногда стал выходить в холл смотреть телевизор.
При более обстоятельном обследовании у него все–таки нашли небольшой рубец на сердце – микроинфаркт. Это был отголосок поездки в Сибирь. За все в этой жизни необходимо расплачиваться сполна.
После возвращения из больницы домой Андрей несколько раз заказывал телефонные переговоры с Падунским РОВД г.Братска. Наконец–то ему сказали, что пока причастность Керимова к гибели дочери не выявлена. Расследование по делу продолжается. Керимов в течение месяца содержался в приемнике–распределителе, и после этого – освобожден.
В тот же день Андрей составил жалобу в Генеральную Прокуратуру СССР.
Через месяц пришел ответ от заместителя прокурора Иркутской области, где сообщалось: «Ваша жалоба, поступившая из прокуратуры СССР, на необъективное ведение следствия по делу о гибели дочери, рассмотрена». И далее: «Необъективности расследования не установлено; попытки изнасилования не выявлено; в комнате порядок не нарушен; никаких действий Керимов не совершал; случившееся для него было неожиданным» и так далее…
И позже, через несколько месяцев пришло второе письмо. Уже с Братска.
«Уголовное дело производством прекращено от 16 марта 1989 года, за отсутствием состава преступления».
Вот так–то. Дело закрыли. Человека списали. А этот Керимов будет и дальше жить, как ему пожелается и творить то, что ему хочется. В своем Азербайджане он, наверное, жил бы по другим законам.