*****
Уже давно и все чаще Андрей стал возвращаться к одному очень личному вопросу. Ему не давал покоя вопрос его крещения. Был разговор с родителями. Так как в их местности не оказалось ни одной уцелевшей церкви (одну уничтожили комсомольцы в 30–х годах, вторую разбомбили немцы в 41–м году), то крестила одна старушка, которая жила в одиночестве после ликвидации женского монастыря. Андрей мучился в сомнениях, что это крещение не настоящее, ведь должен крестить христианин, имеющий духовный сан.
По выходным дням он стал ходить по храмам города. Наконец–то он остановился на церкви в конце Пушкинской улицы, на пересечении с Лермонтовской.
Это была старинная церковь, построенная больше века назад. О таких говорят «намоленная». Внутри было почти безлюдно, таинственно горели свечи, веяло покоем и благодатью. Старушка, которая продавала свечи, рассказала о истории этой церкви, о том, что она почти никогда не закрывалась. Только в годы войны здесь располагался склад артиллерийских снарядов. Немцы узнали об этом и бомбили с самолета эту церковь, но все шесть сброшенных бомб каким–то удивительным образом не попали в цель и ничего не разрушили.
– Бог сохранил эту церковь, слава Всевышнему! – сказала старушка и перекрестилась. Андрей попросил ее позвать священника. Вышел высокий, стройный и седовласый отец Александр. Андрей изложил ему свою просьбу. Тот внимательно все выслушал, неторопливо задал несколько вопросов и назначил время на ближайший понедельник.
Таинство крещения прошло неторопливо, чинно и без посторонних.
– Возможно, теперь у тебя жизнь изменится и станет другой. Приходи чаще в храм, исповедуйся и причащайся.
– Скажите, пожалуйста, почему в этой стране так много зла вокруг? Почему оно не наказуемо?
– От Бога многие отошли. Все наказуемо. Как говорил Христос: «По вере дано будет дано вам»
– Очень хочется верить в справедливость устройства этого мира. Хочется верить, что всем хорошим и плохим делам каждого человека где–то там наверху ведется учет. Иначе все теряет свой смысл в этой жизни. Как тогда жить?
– Верить надо больше в Бога. А суд Всевышнего обязательно состоится над каждым из нас. Если тебе сделали много зла, то не старайся отомстить. В священном писании сказано: «Не говори; я отплачу за зло; предоставь Господу, и он сохранит тебя». Да храни тебя Господь и отец Александр перекрестил его на прощание.
Андрей вышел за ворота храма, остановился, перекрестился, глядя на кресты на куполах, и почувствовал какое–то душевное облегчение.
Может быть впервые за большой период времени.
*****
Курс лечения в больнице помог мало. Сердце по–прежнему часто тревожило, и Андрей вспомнил об одном прекрасном человеке, с которым когда–то свела его судьба. Он был агроном по специальности и целитель по призванию. В старой записной книжке был найден адрес. И вскоре Андрей стоял перед его домом в одном из пригородных поселков. Возле крыльца росли две березки.
Дома Владимира Петровича не оказалось. Его приветливая жена сказала, что он скоро должен подойти. Андрей решил подождать, сидя на лавочке.
День был еще прохладным, но в воздухе уже чувствовался скорый приход весны. «Еще немного и эти красавицы березки смогут напоить своим соком. Лет десять уже я не пил березовый сок, но до сих пор помнится его сладковатый вкус. Все куда–то спешил, бежал, стремился. А если по большому счету, то все суета–сует. И Екклесиаст говорит, что все суета и томление духа. Я забыл, как выглядит восход полнолуния. Как иногда хочется просто посидеть в тишине и послушать шелест листвы на ветру. Как в детстве пройтись босиком по мокрой от росы траве, ощутить единение тебя с землей. Давным–давно не гулял по красивому осеннему лесу, где пахнет только мокротой, прелостью и свежестью. Уж сильно городским стал» – думал Андрей.
Несмотря на то, что Петрович уже имел солидный возраст, шел он по улице крепкой крестьянской походкой. Свежий, выбритый и с удивительно ясными глазами. Сразу узнал Андрея, поздоровался и присел рядом на скамейку.
– Пам’ятаю тебе, пам’ятаю. Ти у мене саженцi купував. И тодi пiсля бесіди я дав тобі адресок. Що тебе привело до мене?
Андрей коротко рассказал и достал бумаги с кардиограммами и заключениями врачей.
– Мене ця галіматня не цікаве. Я тобі допомогти зразу не зможу. Ось пройде піст, Страсна неділя, Пасха і аж потім, через днів сім після свят можеш приїхати знову. А за цей час з тебе вийде уся хімія, яку тобі накололи в лікарні. Домовились?
– Добре я приїду з Вашого дозволу. Як Ваше життя? Як Ваше здоров’я? Чим займаєтесь?