– Сколько тебе, сынок, придется еще отшагать этими ножками, – сказал Андрей и взял другую фотографию. На ней сын был уже в форме первоклассника.
Из тумбочки Андрей достал маленький пакетик, в котором были Сашины волосики. Он их оставил себе после его крещения. И бирочка из роддома, где была указана фамилия, вес, дата и время рождения. Волосики Андрей понюхал и положил обратно в пакетик:
– Что же, сынок, так под дых мне дал? Глупенький ты еще. Ну, ничего. И это выдержим. Главное не раскисать. Как говорил один восточный мудрец: «Упавший духом гибнет дважды».
*****
У Кевина родилась дочь. По этому поводу он объявил, что устраивает барбекю–пати. Ближе к вечеру стали съезжаться поставщики и водители.
Андрей продолжал приемку и разгрузку грузов. И когда уже все были в сборе, закончил работу, отогнал свой погрузчик и подошел к коллективу. Во дворе установили барбекюшницу, на которой жарились шашлыки, стейки и ароматные колбаски. Рядом импровизированный стол. На нем много бутылок пива «Голд». Нарезано несколько сортов сыра и стояла одна бутылка виски.
Мероприятие проходило свободно и непринужденно. Иногда кто–то подходил к Кевину, поздравлял с рождением «бэби», чокался бутылкой пива и отходил. Кевин, увидев подошедшего Андрея, приветливо, жестом пригласил его к столу и протянул ему пиво и сыр. И это глава фирмы! А он простой наемный рабочий. Это здорово подкупало!
Со временем вся компания разделилась на три группы. Австралийцы были вокруг Кевина. В стороне собрались мусульмане. И третья группа – наша «рашенская».
Андрей задержался возле австралов. Кевин рассказывал анекдот о том, как Шерлок Холмс и доктор Ватсон путешествовали в горах. Очарованный окружающей красотой Ватсон говорит: «Посмотрите Холмс как красиво вокруг». На что тот отвечает: «Я смотрю, что нам негде будет ночевать». Несколько человек сдержанно заулыбались. Пресный, чисто английский юмор.
Прозвучал один тост. Ирландец Эдвард пожелал ребенку Кевина, чтобы в жизни ему светило и грело солнце над головой, чтобы попутный ветер дул в спину и дождь орошал его поля. Все зааплодировали.
В этом кругу, рядом с Андреем, стоял худой и длинноволосый австралиец с большой серьгой в левом ухе. Когда он повернулся и что–то спросил, то оказалось, что в правом ухе тоже была серьга. «Педик» – мелькнуло в мозгах, и отошел в сторону. Как говорится «от греха подальше».
Неторопливо шла беседа у мусульман. Они почтительно слушали старшего из них – Ахмеда.
А в нашем кругу был громкий хохот. Оказалось, что одессит Йося травил анекдоты о Рабиновиче.
– Сидят два старых пенсионера на Приморском бульваре. Рабинович спрашивает другого: «Я слыхал, что ты, Абрам Моисеевич, в молодости был членом суда». А тот отвечает: «Да, я когда был молодым, то был членом и туда, и сюда».
Дальше Рабинович спрашивает:
– Как ты думаешь, какая женщина в постели лучше всех.
– Конечно, чем моложе, тем лучше.
– Нет, Абрам. Ты не разбираешься в женщинах. Лучше всех женщина после шестидесяти лет. Она каждый раз думает, что это в последний раз и такое вы–тво–ра–ет!!!
Наш юмор явно лучше и более сочный!
Феликс рассказывал, как в субботу они с другом врезали бутылку вискаря. За беседой выяснилось, что им обидно – почему для богатых евреев одна синагога, а для бедных другая. Еще врезали и пошли в самую лучшую синагогу города и уселись на самых дорогих местах. Их вначале попросили выйти, а потом силой вывели. Они стали на ступеньках синагоги и спели революционную песню:
«Вихри враждебные веют над нами,
Черные силы нас злобно гнетут,
В бой роковой мы вступили с врагами,
Нас еще судьбы безвестные ждут».
Но самое смешное было потом. Оказалось, что жена Феликса работала «бэбисидором» у этого богатого еврея, на месте которого он сидел. Пришлось ей уволиться.
Подошел к своим и Дэвид. Он рассказал, как служил в Западной Украине. Удивительно, как вообще мог оказаться в этой армии? В их части работала одна старая, горбатая и глухая прачка. Она постоянно у всех спрашивала: «Котра година?» Некоторые солдаты посылали надоедливую старуху на х… На что она неизменно кланялась и благодарила:
– Файно дякую пана!
Ей было, наверное, за счастье там оказаться.
И опять взрыв хохота.
Последним во двор заехал Яков. Это был маленький, почти квадратный человек с большим животом. Он припарковал свой трейлер, неторопливо вылез из кабины, с чувством собственного достоинства подошел к столу и начал кушать. Вскоре возле него уже лежало несколько шпажек от шашлыка. Кушал он некультурно, чавкал и с полным ртом пытался несколько раз перебить рассказ Эдварда. Ирландец недовольно посмотрел на Якова, а затем что–то резко стал ему говорить.