Какое время года?
Какая нынче на дворе погода?
Забыла все, зайдя за поворот
Твоей красивой улочки зеленой
Здесь, за углом, моя печаль живет –
Вот тут, под этим добрым старым кленом.
Я без прописки здесь
Живу тайком
На сквозняке твоей открытой двери.
Вовек мне не решиться в этот дом войти
И не пойму, и не поверят
Глазам моим.
Любимый, помоги!
Закрой замком в своей стране все входы.
Открой мне выход.
Подскажи, скажи:
Который час?
Какое время года?
И сколько лет в любую непогоду
Мне жить на сквозняке твоей души?
Он перечитал еще раз. Долго сидел, думал. Потом взял трубку и набрал номер. Никто не ответил. «Наверное, на уроке», – мелькнула мысль. С третьей или четвертой попытки услышал такой знакомый и родной голос:
– Добрый день, Натуся.
– Здравствуй, Андрюша.
– Я получил, наконец–то, твое письмо. Почему так мало?
– Там много сказано. А, вообще, всего не опишешь. Ты почему так долго не звонил?
– Я всегда чувствовал, что тебе мои звонки в тягость. Может быть мне перестать звонить? Может ты уже устроила свою жизнь?
– Да, что ты можешь чувствовать вообще?! Да, ведь ты не просто дурачек, Андрюша! Ты законченный дурак! Я просто немела от твоих звонков! Не могла и слова сказать. Не могла собраться. Я истосковалась по тебе! Ты слышишь меня? Я дура тебя и только тебя по–прежнему люблю! Ты слышишь?
Андрей молчал.
ГЛАВА VIII
В парке, на зеленой солнечной лужайке, был установлен белый шатер для бракосочетания – хупа. В назначенное время собрались приглашенные – человек тридцать, которые в ожидании жениха и невесты прогуливались по аллеям парка. Ирина и Андрей также были приглашены. Предстояла свадьба Аркадия и Марты. Они совместно прожили около года и решили узаконить свои отношения.
Андрей обрадовался, когда среди гостей увидел Марика. Тот тоже заулыбался и подошел со своей женой.
– Я искренне рад тебя видеть. Как твое здоровье?
– Как видишь, все нормально. Выкарабкался. Даже на свадьбу вот пришел. Хотя пить придется только минеральную воду. Много чего хотел успеть в этой жизни. Вот мотор и не выдержал.
– Да, сердце это серьезно. И долго ты в больнице провалялся?
– Нет, не долго. Это там в Рашке в реанимации месяц после инфаркта надо лежать, а потом еще реабилитация и так далее. И за это время весь организм ослабевает и толку от такого лечения мало. А здесь технологии другие. Уже на пятый день мне сказали: «Вставай и начинай двигаться». Конечно, теперь жить надо осторожно. А как ты живешь? Где работаешь?
– Все нормально. Работаю на одном складе водителем погрузчика.
– Я тебя вспоминал и хотел разыскать. Есть у меня к тебе дело. Давай отойдем в сторону, пускай наши женщины пообщаются.
И затем продолжил:
– Понимаешь, мне уже надоело сидеть дома на этом «медикеи». До сих пор мне звонят, предлагают объемы работ. Я начну свой бизнес восстанавливать. Только сейчас мне нужен хороший компаньон. Поэтому вспомнил тебя. Я теперь по состоянию здоровья могу только калькуляции писать и работу находить. Подберем хороший коллектив, ты его возглавишь и начинай работать.
– Да, Марк, заманчиво все это. Спасибо за предложение. Только сейчас я доволен своей работой. И мной тоже довольны.
– Жаль. Очень жаль. Я на тебя надеялся. Подумай еще. Вон молодожены появились.
На аллее появились жених и невеста. Аркадий был в строгом черном костюме. Он вел под руку невесту и как–то глупо улыбался. Марта была в белом одеянии, в огромной белой шляпке и с большим букетом белых роз. В отличие от жениха, она была сосредоточенная и серьезная.
В центре шатра «молодых» ожидал представитель власти – человек, имеющий лицензию на проведение обрядов бракосочетания. Он что–то долго читал на английском языке. После этого жених и невеста обменялись кольцами и поцеловались. После завершения официальной части все дружно стали подходить к молодоженам поздравлять, вручать цветы и конверты. А затем вся компания двинулась на банкет.
Ресторан носил название «Русская Тройка». На шумной улице, по которой ездили трамваи, стояло небольшое одноэтажное здание старинной постройки. По внешнему виду тянуло не более, чем кафе третьего разряда. Сразу же за стеклянной дверью начинался зал – узкий и длинный, почему–то выкрашенный в ядовито синий цвет. Вдоль стены стояли засохшие ветки, пеньки и из хвороста была имитация забора – плетня. В конце зала возвышалась небольшая эстрада, украшенная рисованным панно с видом русской зимы, конными тройками с лихими наездниками и девушкой в полушубке с коромыслом.