Что может быть серьезнее в жизни, чем зачатие будущего человека? Андрей подошел к этому с полной ответственностью. Он взял отпуск, и они поехали отдыхать в санаторий. При этом ни грамма алкоголя и никаких нервных стрессов. Только так может родиться здоровый ребенок!
И вот девять месяцев позади. Схватки начались вечером, и Андрей быстро отвез Зину в роддом, где давно уже все было договорено и проплачено. Сеял мелкий ноябрьский дождик. Он всю ночь ходил вокруг здания, смотрел на окна четвертого этажа, где вот–вот должна появиться новая жизнь, и непрестанно курил. Иногда заходил согреться и узнать, как там дела. Врач как мог, стимулировал роды, и уже днем поняв, что это бесполезно, решился на кесарево сечение. В двенадцать часов тридцать минут все свершилось! Своим криком человек заявил о появлении его в этом мире!
Врач устало шел по коридору. Отрешено зашел в кабинет и сел за свой стол. На вопросы Андрея он вяло улыбнулся и тихо сказал:
– Тяжелый случай получился, слабоватая она у тебя, да и поздновато рожает. Но ничего, все обошлось, все нормально, поздравляю.
– Кто? Кто родился?
– Успокойся, мальчик. Конечно мальчик. Кого ты и хотел.
Он не отказался от пары рюмок хорошего коньяка и после этого уехал отдыхать.
Андрей шел к себе домой под непрекращающимся дождем и думал: «Слава тебе, Господи! Все обошлось нормально. Я ожидал все эти месяцы и думал, что с появлением на свет ребенка уйдут все заботы и волнения. Придет облегчение и покой. Но ведь это не так. Только сейчас я почувствовал какая огромная ответственность свалилась на меня за будущее этого маленького человечка! И теперь я обязан приложить все свои усилия, чтобы мой сын вырос достойным человеком!» Кольнуло тревожное чувство. «А успею? Хватит ли мне для этого сил и времени? Сколько мне отмерено Всевышним?»
Забирал жену и ребенка через две недели. У Зины долго заживал разрез. К роддому подкатил на такси с огромным букетом белых, почти метровых хризантем. И вдруг почувствовал прострел боли в сердце. Бурные две недели «обмытия» сына дали о себе знать.
«Что же это я делаю, дурак? – подумал Андрей. – Так долго ждать сына и так легкомысленно себя вести!»
Он подошел к урне, вынул пачку «Космоса», выбросил и уже больше никогда в жизни не курил.
На пороге появилась Зина и медсестра со свертком в руках. Андрей принял на руки драгоценный дар и взглянул на сына. Что–то маленькое, красное, морщинистое смотрело на него. И ему показалось, что с какой–то иронией!!! Как будто имел в виду «Посмотрим, какой ты отец!»
– Ну, что же посмотрим какой ты сын!
Знакомство отца и сына состоялось!
*****
В начале мая, в очередной раз приехал отец проведать внука. Андрей всегда был рад его приезду. Между ними были хорошие отношения отца и сына, которые вполне можно было назвать мужской дружбой. Они допоздна сидели на кухне – ужинали. Андрей поздравил отца с предстоящим Днем Победы. За рюмкой–другой обсуждали события в стране и текущие дела. Отец тяжело переживал развал страны и то, что Россия опять стала воевать на Кавказе. Он предрекал, что «із цієї війни нічого не вийде» и то, что «Україна без Росії жити буде набагато гірше, і три слов’янські народи рано чи пізно будуть разом». Жаловался на осколок авиабомбы, который время от времени дает о себе знать с сорок третьего года. Жалел, что не сможет уже съездить в Россию – проведать могилу фронтового друга. Потом шли воспоминания о службе на границе в Сары–Ждаском погранотряде на Тянь–Шане. Его память была удивительно ясная. Многие имена и события он помнил до мелочей. Он вспомнил своего любимого коня Паровоза, собаку Нерона и любимца всей погранзаставы – ленивого и умного ишака Яшку, на котором возили с долины на погранзаставу воду. Когда началась война, то из пограничников был сформирован полк, и их бросили на оборону Москвы. Он участвовал в военном параде на Красной площади 7 ноября сорок первого года. Видел на трибуне Мавзолея Сталина. Потом были бои за Москву и другие фронты, и тяжелое ранение от авиабомбы под Ростовом – в Батайске. Много месяцев в госпиталях на Урале и заключение врачей: «Годен к нестроевой службе». Попал на восстановление разрушенных шахт на Донбассе, где и познакомился с будущей матерью Андрея. Уже много лет спустя, после войны, он встретил своего однополчанина, который и рассказал, что весь их полк погиб на обороне Кавказа, на горных перевалах, когда фашисты рвались к бакинской нефти. «Ведь я мог и не появиться на свет, если бы не тот авианалет в Батайске, – думал Андрей. – Вот такие парадоксы жизни!»
На второй день он провожал отца на вокзал. Нес небольшую сумку с гостинцами для матери. Отец с палочкой не спеша шел рядом. Толпиться в трамвае не хотелось, и они решили пройтись пешком. На углу улицы Свердлова и Дмитриевской отец внезапно остановился, и долго осматривался вокруг. На глазах его блеснули слезы.