*****
Вечером, 9 мая позвонила мать и, плача, сообщила плохую новость – отца сильно избили, и он лежит. Утром следующего дня Андрей был уже возле отца. На того было страшно смотреть. Весь синий от побоев, с распухшим лицом он лежал и тихо постанывал. Выяснилось, что утром в день Победы, отец одел новый костюм, приколол орденские планки и пошел на митинг, который проходил возле братской могилы. Так как настоящих фронтовиков осталось мало, его попросили даже выступить. Был прекрасный, теплый, солнечный день. Отец в хорошем настроении пришел домой и присел с матерью на лавочке возле своего двора. В это время по улице проходила молодая пара. Они скандалили, и потом на глазах у всех парень стал бить девушку. Отец, как настоящий мужик стал защищать ее. Пьяный и разъяренный хулиган переключился на старика и стал избивать. Бил по голове и по лицу, а затем повалил и пинал ногами. Соседи с трудом оттащили. Приезжала уже милиция и скорая помощь. Сняли побои и написали протокол.
Пришлось звонить на работу и брать отпуск. А дальше пошла отвратительная «бодяга» и со стороны милиции, и со стороны соседей. Майор милиции, здоровенный, деревенский амбал с лицом «братка» и интеллектом, как говорят «ниже плинтуса», которому поручили вести это следствие, стал все спускать «на тормоза». Оказалось, что с подследственным они когда–то были соседями и друзьями. А тот, в свою очередь, с братом – бывшим уголовником, пригрозили всей улице, что кто даст против него показания, то у того сгорит дом. И хотя на улице все уважали отца, потом все трусливо стали отказываться от своих прежних показаний. Пришлось Андрею разбираться и с соседями, и со следователем. После неоднократных обращений к милицейскому начальству, следователя заменили. Только через много месяцев, наконец–то, состоялся суд.
Андрей был на нем защитником отца. Другую сторону защищал пожилой, толстый еврей – адвокат, тоже, как и отец, с наградными планками на пиджаке. То, что этот человек был фронтовиком – верилось с трудом.
«Впрочем, возможно участвовал в заградотрядах или в расстрельных командах», – думал Андрей, смотря на этого адвоката, который с пеной у рта отрабатывал обещанные деньги. – Это аморально, когда один фронтовик защищает отъявленного подонка, который избил другого фронтовика. И вообще, какая мораль в этом зале может иметь место? Судья явно скучает. Наверное, потому что для него это дело является не прибыльным. Соседи по–прежнему трусливо заявляют, что «нічого не бачили» и «нікого не знаємо». Ситцевый народец пошел.»
Подсудимый сидел в общем зале с победным и наглым выражением, в обнимку с пострадавшей девчонкой, которая оказалась простой заезжей прошманделкой и трахалась поочередно, то с одним братом, то с другим. Поэтому была избита одним из них. Она безмятежно жевала жвачку, и никакой обиды, ни на кого не имела. Но больше всех Андрея удивил его отец, который в конце судебного разбирательства в заключительном слове сказал:
– Вiн ще молодий, та дурний. Не треба його саджати у тюрьму.
Хулигану присудили два года условно. Вскоре, в связи с очередными президентскими выборами была объявлена амнистия и с него судимость сняли. А отца с тех пор стали одолевать сильные головные боли. Уже в который раз Андрей убедился в том, что зло в этой стране не наказуемо. Бернард Шоу сказал: «Самое большое преступление – это безнаказанность». Получается, что в этой стране преступления совершает государство.
ГЛАВА ІІІ
Не зря древние говорили, что каждое поколение должно иметь свои лучшие времена и худшие тоже. И вот эти худшие времена начались с началом бурных девяностых. Неуклонно стал приближаться крах великой империи под названием Советский Союз. Так называемая «перестройка» бесславно закончилась. А ведь как все хорошо начиналось с приходом к власти Горбачева. Верилось, что будет наведен порядок в стране и улучшится дисциплина. После прекращения войны в Афганистане сокращены будут военные расходы и сократят непомерно раздутую армию. Урезаны расходы на космос, прекращено финансирование и военная помощь всевозможным «национал — освободительным движениям», социалистическим и коммунистическим партиям во многих странах мира. Хотелось верить, что тот огромный промышленный потенциал, созданный колоссальным трудом предыдущих поколений, начнет наконец–то работать не на оборону, точнее сказать на войну, а на нужды простых людей, и мы, наконец–то, станем жить лучше.