– Как ты себе представляешь наше совместное сотрудничество? – спросил Андрей у Федора.
– Давайте для начала займемся выращиванием зерновых. Пшеницу у нас прямо здесь купят. Много сейчас здесь шныряют всяких прощелыг – перекупщиков. Часть земли можно отвести под гречку и под подсолнух. И еще замыслы есть – можно заняться выращиванием птицы. Например, гусей и курей. Ведь зерно свое будет. А дальше, в будущем можно будет подумать и о переработке сельхозпродукции. Свой хлеб будем выпекать и свой небольшой консервный заводик можем построить в перспективе. Вы мне сараев настройте, я свиноферму сделаю. Я никакой работы не боюсь.
Только для начала мне хотя бы небольшой домик здесь построить. Помогите, братцы! Я человек честный и все заработанное здесь будет делиться по честному – поровну.
– Хорошо, мы у себя все обсудим, прикинем и возможно в следующий раз приедем сюда уже с договором, который нам составит юрист.
– Ребята! Я не против договора. Приезжайте, привозите. Только мы должны поверить друг в друга и все у нас получится. Пойдемте, я вам покажу свою землю. Плодородная какая! Ведь на этом месте еще лет двадцать назад деревня была, Васильевка называлась. Какие–то вредители, там наверху, назвали ее бесперспективной. Сначала школу закрыли, потом магазин. И деревня пропала. Кто вымер, кто куда уехал. Вон на склонах видите, сколько одичалых садов и кирпичей много валяется. Это остатки от печей, от жилищ бывших. Может быть, председатель колхоза и отдал мне так легко эту землю, что здесь технику не погонишь, она ломается. Но надо только руки приложить и эту деревню можно возродить. Люди опять сюда потянутся, вот увидите. Многим уже надоела эта бестолковая городская жизнь в этих бетонных клетках! И может быть, дай–то Бог, государство наконец–то повернется к деревне лицом.
Перед отъездом Федор решил сделать гостям сюрприз. Он сходил на луг и привел молодого красивого коня.
– Вот моя гордость! Недавно купил у цыган. Могу предложить прокатиться верхом. Кто желает?
Первым вызвался Андрей, который в детстве любил покататься на лошадях. Но прошло уже сколько лет и от тех навыков ничего не осталось. Он неуклюже залез в седло, тронулся шагом, перешел на рысь и потом погнал галопом. То ли конь был еще необъезженный, то ли всадник неопытный, но в итоге Андрей под общий хохот оказался сброшенным на землю.
– Ну, что мужики думаете? – спросил Андрей на обратном пути – Рискнем?
– Попробовать можно. Он парень как будто неплохой, искренний.
Через неделю Федор позвонил из сельсовета в город. Еще через десяток дней повторил звонок и, наконец–то, Андрей решился. Вскоре пошли к фермеру КАМАЗы с кирпичом, цементом, арматурой, рубероидом и другими стройматериалами. Была организована бригада из пяти человек, выписаны командировочные, закуплены палатки и спальные мешки. Началось строительство дома и хозяйственных построек.
*****
Теперь регулярно, один раз в неделю, Андрей ездил на свой новый «объект» – к фермеру. Иногда приходилось оставаться с ночевкой в палатке. В конце июля – начале августа, подогнав свои дела на городских объектах, и чтобы ускорить строительство дома, он провел там больше недели.
За это время была возможность вдоволь насмотреться на уклад и быт сельской жизни. Близлежащие села все были бедные, с пыльными в колдобинах дорогами без какого–либо покрытия. Добротных хороших домов почти не было видно. В основном, хатынки были маленькие, невзрачные с гнилыми, покосившимися заборами. И часто вместо них, участки были обнесены колючей проволокой, оставшейся, наверное, еще со времен войны. И что удивительно, Андрей не увидел ни одного хорошего сада, ни одного ухоженного цветника. А ведь украинские села во все времена отличались своей живописностью и ухоженностью. Кое–как существовала школа – одна на три села. Убогие магазинчики были почти без товара. Церквей не было видно, библиотек тоже. Клубы, построенные при советской власти, были закрыты. У развалившихся пустых животноводческих ферм были вырваны даже оконные и дверные коробки. Скот давно уже был вырезан. Вот они результаты украинской «незалежности».
Преобладало пожилое население, молодежи было видно мало, а кто еще остался в селе, те были потенциальные или уже законченные алкоголики.
Самая твердая валюта на деревне – это бутылка самогона. За нее можно было решить все вопросы. Пили почти все. Не только мужики, но и многие женщины. Часто, наверное, от беспросветности своей жизни.
Недалеко находилось еще и четвертое село, где жили переселенцы с Чернобыльской зоны. Там тоже процветали пьянство, безработица и смертность.