Звали того председателя Степаном Денисовичем. Трижды пришлось выезжать в тот колхоз. Но встреча так и не состоялась. То он разъезжал по своим владениям – полям и фермам, то на каком–то совещании в области. Или в командировке, где «выбивал» для хозяйства технику и запчасти. В конце – концов, решено было подписать эти бумаги после отпуска.
Круиз должен был начаться в Риге и через месяц завершится в Одессе. Вначале поездом в Москву, потом в Ригу. Затем были длинные и нудные инструктажи и таможенные проверки. И вот, наконец–то, они на огромном, сверкающем огнями, комфортабельном теплоходе «Карелия». В полночь был взят курс на Данию. Впереди был двухдневный переход в Копенгаген, и можно было за это время перезнакомиться со всей группой.
Это были, так называемые в то время, «победители социалистического соревнования». В большинстве своем – начальники разного уровня. Рабочих было немного и то, наверное, для соотношения, для процента. Всего на теплоходе находилось десять групп из разных республик.
Изрядно наболтавшись в осенних штормах Балтийского моря, они причалили в порт Копенгаген. И вот здесь Андрея ждало первое приключение. На второй день пребывания, после всех экскурсий по городу и поездки в Эльсинор, Гамлетовский замок Кронберг, им дали немного свободного времени погулять по городу. Но эти прогулки носили чисто советский характер. По пять человек в группе, в состав которой обязательно входил член партии и один стукач из известной «Конторы Глубокого Бурения». Андрей пренебрег всеми инструктажами и пошел бродить по живописным припортовым улочкам один. И, конечно же, заблудился. Когда он это почувствовал, не на шутку заволновался, ускорил шаг, стал метаться и заблудился еще больше.
До отплытия теплохода оставалось совсем немного времени и пришлось хватать такси. Он показал таксисту талон на вход на теплоход, тот быстро по рации узнал что «Карелия» стоит на тридцатом причале и через несколько минут они подъехали к теплоходу. Все туристы были уже давно на месте и стояли на всех палубах – любовались и прощались с Копенгагеном. И вот на глазах всего круиза Андрей вышел из «Мерседеса» и небрежно расплатился с таксистом. Он ему вручил пятидесятидолларовую купюру (единственную на все семь стран), небрежно взял сдачу, не считая, засунул в карман, и не спеша, поднялся по трапу, который уже собирались поднимать. Поскольку поездка на такси стоила двенадцать долларов (тогда это была стоимость фирмовых джинсов), почти все посчитали его полным идиотом. А некоторые, наиболее «бдительные и дальновидные», отнесли его уже к завербованным агентам спецслужб враждебного нам капиталистического лагеря. Потихоньку Андрей почувствовал в группе холодок отчуждения к нему. Многие стали сторониться, наверное, чтобы не испортить анкетные данные. А ведь это были уже восьмидесятые годы!
От руководителя группы он получил крепкий выговор и пообещал, что такого больше не повторится. Но не тут–то было! Следующей страной была Англия. И в Лондоне все повторилось. Он опять заблудился.
На третий день пребывания в Лондоне им опять дали свободное время. Для Андрея лучше было бы его не иметь! Он четко шел в составе своей пятерки по знаменитой торговой улице Оксфорд – стрит. Зашли в магазин купить открытки с видами Лондона. Андрей немного замешкался возле кассы. Когда, наконец–то, чернокожая кассирша перевела курс фунта стерлинга к доллару и дала сдачу, он выбежал на улицу вдогонку своей пятерки, то зажглась вечерняя предрождественская иллюминация. Андрей стоял и заворожено смотрел на это феерическое чудо. Ведь ничего подобного в нашей стране не было. И после этого он сделал ошибку, повернул не направо, в сторону Гайд–парка, где стоял их автобус, а налево.
Поиски своих туристов ни к чему не привели. В плохом предчувствии он ускорил шаг и потом побежал. Пошли затемненные улицы, и вскоре он понял, что бежал не в сторону центра, а наоборот. Как назло пошел дождь. Он был одет в модное в те годы ратиновое пальто и шляпу, которые быстро промокли. На улицах стало пустынно, лишь мелькали одинокие прохожие с зонтами. Некоторые на просьбу Андрея останавливались, вежливо его выслушивали, но ничего не могли понять. Мигом вспомнил своих учителей и преподавателей иностранного языка.