Работать становилось все труднее и труднее. Инфляция достигла невиданных размеров. За купюру в 1 тысячу карбованцев можно было купить один коробок спичек. Буханка хлеба стоила 50 тысяч карбованцев. Ходила шутка: «Какая связь между курсом фунта стерлингов, долларом и карбованцем? Ответ – за 1 доллар дают фунт карбованцев».
Хорошему рабочему – сварщику, каменщику, плиточнику или сантехнику необходимо было платить зарплату 12–15 миллионов. На заводах, где работала фирма Андрея, из–за разрыва связей с Россией, неумения работать в рыночных отношениях или потому, что выпускаемая продукция была неконкурентоспособная, стала появляться неплатежеспособность, остановка производства или полное закрытие. Многие предприятия специально доводили до банкротства, чтобы потом за бесценок выкупить.
В украинской экономике появилось новое понятие–бартер. Это произошло после того, как деятели Нацбанка наконец–то поняли, что хватит печатать в огромных количествах, ничем не обеспеченные «фантики» и ввели, так называемую «жесткую монетарную политику». Но появилась другая беда – начались задержки с выплатами зарплат и пенсий. Деньги стали выдавать с задержкой на несколько месяцев и все чаще стало звучать слово «бартер». В короткое время все помещения фирмы превратились в склады. От авиационного завода в счет долгов были получены алюминиевые лестницы, стремянки и дорожные тележки. Коксохимзавод рассчитался тормозной жидкостью для автомобилей; плиточный завод – облицовочной плиткой; мылкомбинат – мылом. Кирпичные заводы предлагали вместо денег кирпич, шиферный – шифер, канатный – канаты и так далее.
Андрей ругался:
– Маразм какой–то! Во всем цивилизованном мире уже давным–давно электронная почта, банкоматы, кредитные карточки, а здесь каменный век – натуральный товарообмен.
Его прорабы успокаивали тем, что существуют фирмы, которые рассчитывались со своими работниками водкой или газовыми баллончиками нервно–паралитического действия. Чтобы всем этим торговать, необходимо было взять еще одного бухгалтера–товароведа. Рабочие часто отказывались получать свою зарплату «натурой» и поэтому много было с этим неразберихи и нервотрепки. Пришлось давать объявления в городские газеты о продаже всех этих товаров.
Однажды в его кабинет вошли два молодых человека кавказской внешности и один шустрый малый из местных. Как оказалось, посредник. Они заинтересовались объявлением о продаже партии хозяйственного мыла. Им были необходимы большие объемы для перепродажи в Чечню, где шла война и мыло было в дефиците.
– Хорошо. Мне мылкомбинат задолжал за строительные работы много тонн мыла. Я вам готов его продать для выплаты рабочим зарплаты. Давайте поступим так – завтра я поеду на мылкомбинат и все оформлю. А послезавтра с утра подгоняйте свои машины к проходной и мы совершим эту сделку.
Как и было обещано, утром Андрей ожидал клиентов с уже оформленными накладными. Подъехали две огромные фуры с дагестанскими номерами. Но начальник отдела сбыта, почему–то не стал отпускать, и отправил Андрея к заму по экономике. Та объяснила, что с сегодняшнего дня цены на мыло поднялись и поэтому документы необходимо переоформить. Андрей подошел к покупателям и стал объяснять им ситуацию. Те стали возмущаться:
– Нехорошо начальник получается. Мы по такой цене и в Ростове могли взять. Мы зачем лишних пятьсот километров ехали, взяли кредит в банке, транспорт наняли. Кто теперь за это ответит?
На третий день после этого, в конце рабочего дня, в помещение фирмы ввалились сразу пятеро молодых рослых ребят в кожаных куртках. Андрей сидел и обсуждал проблемы с бухгалтером.
– Где директор этой фирмы?
– Я, – ответил Андрей.
– Ты мыло продавал?
– Продавал.
– Пускай эта курица выйдет, потолковать надо.
– Вы, почему хамите?! – возмутилась Нина.
– Пошла на х.. , я сказал, выйди!
Когда бухгалтер вышла, один из них вынул листок бумаги и положил перед Андреем.
– Ты обязан сейчас выплатить нам эту сумму. Это неустойка, твоя задолженность.
– Вы садитесь, разговор может быть длинным.
– Нет, мы постоим, и разговор будет у нас с тобой коротким.
Не спеша, Андрей внимательно ознакомился с содержанием этой бумаги.
– В том, что цены за сутки поднялись, моей вины нет. Это форс–мажор называется. Да и здесь у вас все сильно завышено. Откуда я вообще могу знать о ваших кредитах, да и были ли они вообще?
– Наше дело маленькое. Нас послали забрать «бабло», и мы заберем. Можем домой к тебе сейчас поехать, там поищем. Машина у подъезда стоит.