Уже дома, сидя на кухне, за бутылкой водки и растирая, посиневшее колено, понял, как был близок к печальному финалу.
– Да, жизнь моя дала очередную трещину, – тоскливо думал.
Как он, взрослый, опытный уже человек мог ошибиться в этих людях! Ведь многое видел заранее! Самонадеянный дурак! Мечтал кого–то переделать, перевоспитать. Да легче медведя в зоопарке перевоспитать, чем женщину.
Только одно его немного утешало, ведь если бы он не женился, то на свет не появился бы его сын. А за него и за его будущее еще поборемся!
ГЛАВА V
От всех этих проблем у Андрея уже «голова шла кругом». Вадим, видя, как тяжело его другу, однажды сказал:
– Ты послушай, что я тебе скажу. Заплохел ты в последнее время. И нервишки сдавать стали. Я тут по работе свое плечо подставлю, а ты бери билет и гони на море. Уже июнь полным ходом идет, вода в море прогрелась. Отдохни, позагорай. Нервы укрепишь, может за женщинами поухаживаешь. Это жизненный тонус подымает. А приедешь, я с женой отправлюсь в отпуск. Ведь тебя ничего не держит, да и деньжат за последнюю работу как раз мы заработали.
– Наверное, Вадим ты прав. Спасибо за предложение. Попробую вечером позвонить, может сына отдадут со мной. Перед школой это было бы здорово!
Но Сашу никто не позволил забрать. Несколько раз пытался объясниться по телефону, но они только бросали трубку. На второй день тесть прокричал:
– Не звони больше! Тебя сын не хочет видеть! Он обойдется без отца! Мы его сами вырастим! И приготовься к размену квартиры. Мы уже и варианты нашли.
Андрей бросил трубку.
*****
Поезд медленно подошел к вокзалу Симферополя. Андрей забросил свою спортивную сумку за плечо и пошел на привокзальную площадь искать чем добраться до Ялты.
В переходный период от социализма к капитализму, люди больше были заняты проблемой выживания, а не отдыхом. Поэтому отдыхающих с поезда сошло мало, и предложений по транспорту было более, чем достаточно. Через десяток минут Андрей уже ехал в автобусе в сторону ЮБК. Впереди восседали две семейные пары, а сзади двое загорелых парней – видно местные крымчане. Они вынули пластмассовую канистру и стали поочередно к ней прикладываться.
– Хочешь? – предложили Андрею.
– А что вы хлебаете?
– Вино, сухое, купаж. Что дали в счет зарплаты, то и пьем. Вот и выходит – хочешь–не хочешь – а пей! Мы здесь недалеко в совхозе работаем. При «перестройке» виноградники вырубали, а теперь сажать начинаем заново. А ведь хороший куст винограда должен лет шесть–семь формироваться. Тогда, когда начали вырубку, директор института «Магарач» закончил жизнь самоубийством. Мы разводи сейчас обычные сорта – Изабелла, Рислинг, Алиготе, Саперави. А вот в Солнечной Долине, Судаке, Новом Свете там, вообще, уникальные сорта, которые еще князь Голицын завозил с Франции – Бастардо, Кокур, Кефессия, Шардоне, Пино–Фран, Мускат красного камня. Но слава Богу, туда топор этих сраных перестройщиков не дошел. Не такими методами нужно с алкоголизмом бороться. Вы работой всех обеспечьте и чтобы каждый свое дело смог открыть и работать на себя свободно. И рекламу пива и водки уберите с телевидения. Ведь школьники и те уже спиваются. Появилось понятие «пивной алкоголизм». Вокруг школ одни ларьки стоят. А среди нас, кто пьет настоящее вино, алкоголиков нет. Бери, пей.
И протянул канистру.
– Спасибо. Я не хочу. Мне еще с отдыхом нужно определиться, чтобы не пришлось на автовокзале ночевать.
– Да ты чё! По приезду тебя бабки обступят, будут предлагать свои квартиры. Сейчас все здравницы пустые. В любой можешь остановиться. Плати только «бабки». Ты куда хочешь?