– Но кредиты, наверное, не со Стамбула, а транзитом с Америки?
– Не знаю, меня это не интересует, – опять уклончиво ответил он.
– Понимаешь, Реза, я боюсь, чтобы здесь не было второй Югославии.
– Хотя мы настроены определенно, я думаю, что все уладится, до этого не дойдет. Наш Крым мы уже никому не отдадим. Ты родину не терял. Тебе этого не понять.
– Не терял. А вот предки мои теряли. По отцу я стопроцентный украинец. А по матери – там все сложнее. Она с Донецкой области и мой дед был Мариупольским греком. В свое время его объявили кулаком и он пропал в сталинских лагерях. Но это уже другая история. Так вот, на Донбассе и сейчас проживает около ста тысяч греков. Я занимался историей своих предков и выяснил, что их переселила с Крыма Екатерина Вторая в 1778 году. Тогда, из–за притеснений на религиозной почве от вас татар и от турок, они подписали прошение о добровольном переселении в Россию. На каждую семью была выделена арба и под охраной войск Суворова они двинулись со своим скотом и самыми необходимыми вещами с Крыма. В Приазовье, в донецких степях, на реке Кальмиус переселилось тогда восемнадцать тысяч греков. На каждого мужчину давали по 30 десятин земли. Там и сейчас многие села имеют крымские названия – Ялта, Сартана, Карань, Ласпи, Мангуш, Старый Крым. Некоторые потом возвратились в Крым, но во время войны с немцами никто не сотрудничал. А появились эти мои далекие предки в Таврике, как тогда назывались эти места, веков на пятнадцать раньше твоих предков. Их тогда называли эллинами. Сюда, в этот отдаленный от древних цивилизаций край, они принесли высокую, по тем меркам культуру и цивилизацию. А твои предки, представители монголо–татарского ига принесли сюда только разрушения. И появились они здесь только в тринадцатом веке. Вот так–то Реза. Все мы на этой грешной земле мигранты и мутанты. Если сейчас заниматься переделом, то весь мир нужно будет переселять. Я ведь ни на что не претендую. Так исторически все сложилось и с этим необходимо примириться и успокоиться. Ладно, давай выпьем за встречу…
– Давай. Только ты же знаешь, я не был большим любителем выпивки.
– Все «косячки» забиваешь, наверное? А тебя что в Ялту привело?
– Да так. Есть у нас здесь с друзьями дела.
Выйдя из кафе на набережную, Наташа спросила:
– Он что, был твоим другом?
– Нет, конечно. Скользкий типчик, сам себе на уме.
– Неприятный осадок у меня от этой встречи остался.
– Да… есть проблемы. Украине нежданно–негаданно такой шикарный подарок свалился в виде Крыма. Только смогут ли наши киевские политиканы удержать все в своих руках? Чтобы и с Россией было все хорошо, и с татарами все противоречия избежать. Хватит ли им на это государственной мудрости?
– Надо же, какие важные, государственного масштаба думы тебя посещают, – с иронией сказала Наташа.
– Да, наверное, я все воспринимаю немного острее, чем обычный человек.
– А тебе не сложно живется с таким восприятием?
– Уж чего–чего, а сложностей в моей жизни хватает. Но, как говорил Некрасов: «Кто живёт без печали и гнева, тот не любит Отчизны своей». Хватит о серьёзном. Пошли лучше посмотрим выставку картин местных художников. Иногда там можно увидеть приличные работы.
На последнем теплоходе отплыли в санаторий. Красивая вечерняя Ялта уплывала из виду. Становилось прохладно, и Андрей накинул свою спортивную куртку на худенькие, изящные Наташины плечи и немного ее обнял. Наташа вздрогнула, но руку его не отстранила.
«Это уже первый успех», – подумал Андрей.
*****
На второй день знакомства они отправились пешком по знаменитой «Солнечной тропе» в Ливадию. Когда–то эту тропу прорубили от Ливадии до Ай–Тодора специально для прогулок царской семьи. Шириной она была всего для проезда двух лошадей. Очень живописная тропа. За каждым поворотом открывались очень красивые, неповторимые виды на гряду Крымских гор и на море.
– Представляешь, Наташа, на этой самой тропе, кроме прогулок, император Николай II самолично испытывал походное снаряжение солдат, которое весило более двух пудов!
От длительной ходьбы на лице Наташи выступал яркий румянец. Андрею она нравилась все больше и больше.
– Что ты на меня так смотришь?
– Ты такая красивая. Мне нравишься и мне приятно на тебя смотреть. А еще глаза у тебя стали такие голубые. Иногда море бывает такого цвета.
Наташа опустила глаза.
– Андрей, прошу тебя, не надо этих слов. Это курортный мираж. На отдыхе такое случается. Домой приедешь, все пройдет. Вот увидишь.
Во дворце как раз набирали группу на экскурсию. Молодая девушка повела их по многочисленным царским комнатам, увлеченно рассказывая о жизни этой венценосной семьи. Она показала зал, где проходила знаменитая Ялтинская конференция. Рассказала, что у Черчилля было большое желание купить этот дворец. Впереди шли москвичи. Их невозможно перепутать с другими по акающему говору. Муж довольно громко сказал своей жене: