– Черчиллю отказали, а хохлам бесплатно отдали. Идиоты!
После экскурсии Наташа и Андрей зашли в небольшую церквушку, которая ранее предназначалась для царской семьи. Поставили свечи, постояли, думая каждый о своем и тихо вышли. Долго шли молча.
– О чем думаешь? – первым нарушил молчание Андрей.
– Понимаешь, я еще раз убедилась, какая это была прекрасная, дружная семья. Как они все любили друг друга. Как прекрасно воспитывали детей. Изучали историю России, иностранные языки, увлекались музыкой, вместе читали Толстого, разыгрывали сцены из Гоголя и Мольера. Занимались благотворительностью. Как, вообще, у этих большевиков могла подняться рука, чтобы расстрелять эту семью, этих детей? Ведь царь добровольно отрекся от всего, а ведь мог поступить иначе с бунтовщиками. Как могла подняться рука, убить этого чудного и больного мальчика – цесаревича Алексея? Как жестоко, с кровью все начали, так бесславно и закончили. На плаху было положено огромное количество человеческих жизней. И все напрасно! Сначала распалась Романовская империя. Потом распалась советская империя. Мы стали свидетелями таких больших катаклизмов. А ведь могли стать самой цветущей нацией в мире!
После небольшой паузы она продолжила:
– Я недавно прочитала книгу Валентина Пикуля «У последней черты». Там все наоборот. Царь Николай – пьяница, его жена Александра Федоровна – распутница.
– Я думаю, что настоящая правда, как часто бывает, где–то посередине. В советское время ходил анекдот, что первую звезду Героя Советского Союза надо было дать именно Николаю II за создание революционной ситуации. Как семьянин он безусловно был хорош, но как государь – никудышний. Такую империю «профукал» и так легко отрёкся от престола. Можно вспомнить и трагедию на Ходынском поле, и «Кровавое воскресенье», и бездарную русско–японскую войну, и более двух миллионов убитых в абсолютно ненужной для России Первой мировой войне, и вакханалию «распутинства», и истеричность царицы. Его жизнь не была жизнью святого человека, и зря его хотят причислить к лику святых.
– А вообще, Андрей, мы так много говорим о политике и о проблемах, что, признаться, я от них уже утомилась. Мне так хочется, хоть на время, забыть все невзгоды, отключиться от всего тягостного. Думать только о хорошем, любоваться морем, солнцем, этим прекрасным Богом данным краем.
– Все, договорились! С завтрашнего дня только море, пляж, вечером бар и ночи полные любви!
Наташа не стала комментировать предложенную программу дальнейшего их отдыха, лишь только внимательно посмотрела на Андрея.
*****
Последующие дни отдыха для Андрея, возможно и для Наташи, были одними из лучших дней за много предыдущих лет. Все невзгоды ушли куда–то далеко и притупились. Они перестали ходить на медицинские процедуры. Каждый день встречались после завтрака и уходили, иногда на целый день, подальше от санаторного пляжа. Здесь за огромными валунами они облюбовали уютное место, где никого не было и они были предоставлены самим себе. Море уже хорошо прогрелось, и можно было долго лежать у самой кромки моря на теплой гальке, ноги вытянув в воду, где их ласкала тихая волна. Книги и газеты, которые они брали с собой, никак не читались. Зато было много бесконечных разговоров о литературе, искусстве и просто о жизни. Наташа была учительницей украинского языка, но ее круг интересов на этом не заканчивался. Она была начитанная, содержательная и приятная собеседница. Всегда могла внимательно и до конца выслушать, очень мягко и корректно возразить, если с чем не была согласна. В ней было то, чего не было в других женщинах, с которыми он встречался в последнее время.
Андрея всегда раздражали невыдержанные и болтливые пустышки, у которых впереди был язык, а потом уже далеко сзади – мозги. На элементарные вопросы, на которые можно ответить двумя словами, они отвечали длинно и бестолково. Такие женщины сразу требовали каждодневного доказательства любви, часто устраивали истерики и не понимали Андрея, когда он им говорил, что слов должно быть не много, что слова ничего не стоят. Ему становилось скучно, и он от таких женщин уходил. Многие из них так и не понимали причин его ухода.
Наташа была не такой. Кроме того, что она могла быть приятным умным собеседником с тонким и глубоким аналитическим умом, не было никакого пустословия. Ответы всегда были конкретными и содержательными.