*****
Наташа постепенно и мучительно уходила из его личной жизни на задний план. Они созванивались, несколько раз встречались, но все это было как–то второпях и на ходу. Узнав о переменах в жизни Андрея, Наташа искренне радовалась за него. О себе рассказывала мало и всегда находила предлог быстрее уйти домой.
У Андрея чувства и сердце рвались напополам. Он чувствовал, что любит Наташу и также безумно любит сына и никакого выхода из создавшегося положения не видел. Как–то, уже поздней осенью после серии звонков, Наташа наконец–то согласилась встретиться в кафе. Никуда дальше идти она не захотела, ни о каких интимных делах не хотела и слушать. Задав несколько дежурных вопросов о сыне и о семейной жизни, сказала:
– Ты знаешь Андрюша, я настолько желаю тебе добра и хорошей семейной жизни, что решила от тебя отойти. Решила пожертвовать своими чувствами к тебе, заглушить в себе все и прекратить всякие отношения с тобой. Так лучше нам двоим. Да, мы могли бы потихоньку с тобой встречаться. Многие люди имеют любовные связи на стороне и живут при этом обычной семейной жизнью. Но я такого не хочу, не могу и не желаю. Я не хочу обманов. Может я дура, может максималистка, но иначе себя не представляю. Хочу покоя для тебя и возможно для себя.
Андрей долго думал и, наконец–то, выдавил:
– Да не будет лучше. Ты же это знаешь...
– Ничего, мы это переборем. Занимайся сыном – это святое. И с женой у тебя все наладится! – и немного, погодя продолжила. – Я много передумала о наших отношениях. В нынешней ситуации наши встречи грешны. Не хочу грешить и уносить тепло из твоей семьи. Поэтому я тебя прошу, умоляю, давай прекратим наши встречи. Не звони мне, пожалуйста.
Наташа поднялась и вышла из кафе. Андрей оторопело смотрел ей вслед.
*****
Так получилось, что после Нового года у бухгалтера заболел ребенок, и она не могла оставить его одного. А ведь предстояла сдача годового отчета! Нина прибежала на работу на пять минут, быстро рассказала куда идти и в какие кабинеты сдавать отчеты, и убежала к больному ребенку. Андрей никого из мастеров посылать не захотел, все были заняты на объектах. Решил сам сдать отчет. Был уверен, что за один день сдаст.
Но он сильно ошибался! Хотя налоговая районная инспекция начинала работать с девяти часов, Андрей решил на месте быть к половине девятого, чтобы быть первым. Но в это время возле входа в здание уже стояла большая толпа бухгалтеров. Он с трудом нашел "последнего". Ему объяснили, что здесь занимали еще несколько человек, и они скоро подойдут. Одна дверь в инспекцию была уже открыта, а вторая, решетчатая – закрыта на засов. За ней маячил здоровенный пузатый милиционер с тупым заспанным лицом. На просьбы женщин впустить, потому что на улице холодно, он однозначно и грозно отвечал:
– Не положено!
Видно в милиции других слов он не выучил. К девяти стали сходиться работники налоговой инспекции. Почти все, как на подбор, были одеты в модные в этом сезоне удлиненные кожаные пальто с меховыми воротниками. Они проходили мимо толпы с высоким чувством собственного достоинства. Некоторые небрежно кивали знакомым бухгалтерам. В начале десятого наконец–то кто–то дал сигнал милиционеру:
– Впускать!
И огромная толпа, толкая друг друга, ворвалась в здание районной налоговой инспекции. Все стали метаться вдоль длинного узкого коридора и занимать очередь по много раз в различных местах, возле дверей разных кабинетов. Андрей быстро потерял ту женщину, за которой занимал очередь еще на улице. В недоумении остановился и отошел в сторону. Он не знал, что ему делать и его просто могли снести на проходе. Вынул бумагу с указаниями бухгалтера и бланки годового отчета, стал прикидывать, куда ему двигаться дальше.
Через час, наконец–то, попал в первый кабинет, еще через час– во второй, потом в третий. Прогресс! Но перед четвертым произошла осечка. Пришло время обеденного перерыва. Работницы помоложе стали греметь чайниками, чашками и тарелками. За пять минут до перерыва Андрей зашел в кабинет и стал просить принять отчет. Старшая кабинета с очень массивной цепью на толстой шее, как раз вынимала бутылку шампанского и конфеты из пакета, который занесла впереди стоящая по очереди женщина.
– Вы почему врываетесь в кабинет без разрешения!? –рявкнула она. – Где вы воспитывались!? Я имею право пообедать, в конце концов!?
Андрей что–то пролепетал и с извинениями вышел. А впереди было еще восемь кабинетов, и в каждом сидели чиновники, государственные люди, преисполненные большой мерой ответственности за порученный участок работы. Они состоят на службе государства. А люди? Люди – это уже потом. Для них очевидно, что нас так много и мы такие надоедливые!