Из числа преподавателей английского языка и переводчиков в городе появились консультанты по эмиграционным вопросам, у которых Андрей переводил необходимые справки и заверял их у нотариуса. Все утверждали, что получить австралийскую визу более сложно, чем визу в другие страны. Необходимо спешить, так как на утверждение в австралийский парламент внесен закон, по которому приглашающий гражданин Австралии будет вносить залог в размере 15 тысяч долларов. Если приехавший гость остается в стране, то этот залог автоматически остается в пользу государства. Если же он улетает назад, то залог возвращается.
Необходимо было также обновить свой заграничный паспорт еще советского образца. Для этого в городском ОВИРе надо получить справку о том, что нет судимости. И эта справка должна быть не более трехмесячной давности. Выстояв длинную очередь в тесном коридоре, Андрей вошел в кабинет. За столом сидела располневшая чиновница, на лице которой было написано откровенное презрение ко всем входящим в ее кабинет. На стене у нее висело, отпечатанное большими буквами, высказывание Ф.Э.Дзержинского: «Отсутствие у вас судимости – это не ваше достоинство, а наша недоработка».
После того как Андрей заплатил за справку положенную сумму, эта чиновница с кислым выражением небрежно и лениво бросила:
– Прийдете через неделю.
На это было потрачено полдня. И еще, наверное, столько же понадобиться, чтобы получить эту «несчастную» справку.
Он вышел на улицу и громко выругался. Возле входа в ОВИР стоял мужчина и курил:
– Ты чем земляк недоволен?
Андрей рассказал о справке и о знаменитых установках Дзержинского.
– А что сделаешь – такое наше государство, и такой наш город. В этом городе милицейская мафия все взяла в свои руки. Мой сын играет в хоккей в Канаде и прислал вызов. Я хочу поехать встретиться с сыном и посмотреть эту страну. Так они уже два месяца «мурыжат». А за взятку можно и паспорт, и визу очень быстро решить. Все у них в руках. Отец – генерал, руководит милицейской академией. А сын его полковник – руководит ОВИРом. И ничего мы не сделаем, нужно смириться.
И вот наконец–то были собраны все документы и получен новый заграничный паспорт.
На все бывшие советские республики посольство Австралии было одно – в Москве. В Киеве находилось консульство.
*****
Андрей стоял на перроне первой платформы, куда должны были подать фирменный киевский поезд.
– Андрей! – вдруг он услышал за спиной.
Оглянувшись, он увидел респектабельного вида мужчину с дипломатом в руке.
– Михаил! Это ты? Елки–палки! Сколько лет не виделись. Ты куда собрался ехать?
– В Киев.
– Я тоже.
– Ты в каком вагоне?
– Я в одиннадцатом.
– А я в пятом – СВ. Переходи ко мне, в мой вагон, и поговорим. С бригадиром поезда я договорюсь.
– Годится! Вот только надо отовариться.
В вокзальном буфете он взял все необходимое для «разговора». В последнюю минуту перед отправлением ввалился пьяный толстый пассажир, который легко согласился перейти в другое купе. После того как поезд тронулся, и Андрей сделал доплату в стоимости билетов, был накрыт стол.
– Давай за встречу. Я рад тебя видеть.
– Я тоже. Давай.
Выпили, крякнули и поморщились.
– Бодяга, палёная водка, – сделал первым вывод Михаил – В унитаз ее надо вылить, я эту гадость пить не буду.
Он открыл свой дипломат, и на столе появилась плоская бутылка армянского «Ани» и лимон. Они повторили:
– И армянский уже не тот, что был раньше. Но это значительно лучше, чем такая водка.
– А помнишь как на стройке мы пили самогон? Ты уже работал в отделе пропаганды и привез нам телевизионщиков. Мы тогда скоростной дом монтировали. Монтаж шел прямо с панелевозов, без промежуточного складирования. Сильно тогда мы пахали!
– Помню–помню, конечно.
– После съемки на этаже мы их в вагончик пригласили, и появилась трехлитровая банка самогона. Они быстро «окосели» и стали объясняться нам, что многих снимали, и везде снимали, но строители лучше всех.
– Да, и оператор тогда в котлован свалился. Хорошо хоть снега было много, и он ребра не поломал. Но камеру, кажется, повредил.
– Салтовский жилмассив такой отгрохали. Тысяч триста, наверное, проживает сейчас.
– А еще ты привозил к нам иностранцев. Помнишь? Они все удивлялись: «Зачем вы так много временного жилья строите?»
– Конечно, временное. Ведь эти дома рассчитаны на пятьдесят лет. Можно сказать, что панельное домостроение – это мина замедленного действия, заложенная в будущее.
– Нас все подгоняли: «Давайте учитесь быстрее монтировать дома, в стране не хватает жилья!». Я тогда после армии пошел на ДСК работать, чтобы квартиру получить. Бывало, зимой привозят мерзлый бетон, а надо жидким бетоном набивать стыки между панелями. Кинули несколько лопат, стык пустой и пошли дальше монтировать. Поэтому и слышно все, что у соседей в квартире делается. Я знаю все слабые места этих домов. Первыми начнут отваливаться балконы, потом валиться будут лестничные клетки и так далее. Это будет национальным бедствием. Людей необходимо будет куда–то выселять из этих домов. Надо сейчас начинать что–то делать. Необходима государственная программа.