– О кого я вижу! Привет доблестным строителям!
– А я приветствую доблестных работников торговли.
В советское время Михаил Борисович был одним из руководителей городского управления торговли.
– Вы никак с рынка идете?
– Завтра небольшое семейное торжество. Мы всей семьей с детьми и с внуками выезжаем на дачу, которую ты помогал строить. Вот зашел на рынок и выбрал хороший ошеек на шашлычок. Как твой строительный бизнес, как ты вообще поживаешь в нашем молодом независимом государстве? Приспособился? – с улыбкой спросил Михаил Борисович.
– Что вы такое говорите? Какое государство? Я лично его не вижу. Один бардак вокруг!
Тот скорчил недовольную гримасу на своем толстом лице и ответил:
– Да ладно тебе, Андрей! Ты все видишь в темном цвете. Не так уже все и плохо. Сейчас большие возможности появились. Я, например, со своими соратниками недавно создал закрытое акционерное общество по переработке сельхозпродуктов. В области, в дальнем районе, поближе к сырьевой базе, выкупили цеха, создаем минизавод. Скоро из–за границы завезем оборудование. Пожалуйста, твори, создавай, что тебе угодно. Все сейчас разрешается. Кто тебе мешает?
– Но ведь для этого необходимо иметь хороший начальный капитал, которого у меня нет. Вы же не с чистого листа начали? Плюс ваши старые связи везде.
– Конечно, кое–что у меня было для старта. Но дело даже не в этом. Сейчас время неплохое, только зевать не надо. В стране идет полным ходом приватизация. Такое бывает, может быть один раз в триста лет. Между нами, говоря, я своим двум сыновьям уже оформил по магазину. Пускай развиваются дальше. Надо выбрать поначалу нужный тебе объект, договорится с кем следует, отблагодарить этих людей, затем довести его до развала и выкупить по остаточной стоимости. Ориентируйся быстрее в этой жизни, а то это золотое времечко уйдет. Дерзай парень. Ну, я пошел. За мной приехали. Ты мне позвони как–нибудь. Скоро у меня для тебя будет много работы.
«Интересно получается: для кого беспросветная разруха, а для кого «золотое времечко» сейчас», – подумал Андрей, глядя вслед Михаилу Борисовичу, который вальяжно подошел к «Волге», где перед ним мгновенно открыли дверцу.
Перейти улицу Клочковскую на пересечении с Бурсацким спуском всегда было проблематично. Здесь шел поток машин и было многолюдно. Ни водители, ни пешеходы – никто никаких правил не соблюдал. Возле светофора стояла толпа людей, направляющихся в сторону рынка и ожидала когда остановится нескончаемый поток машин. Те, кому надоело ожидать, бесстрашно перебегали улицу, рискуя попасть под колеса. К перекрестку лихо подъехала иномарка, из которой слышалась громкая музыка. Машина остановилась на красный свет, но при этом окатила несколько человек грязной водой с луж. На водителя заорали сразу несколько человек:
– Ты чё делаешь, падло! Куда прешь, козел! Ты не видишь, что людей забрызгал?!
Один «забрызганный» даже постучал по машине кулаком. Затонированное стекло опустилось, и показалась надменная физиономия бритоголового молодого парня в черной кожаной куртке:
– Я сейчас выйду и так стукну, что маслы свои откинешь! Понял?!
– Ты меня на «понял» не бери! Не надо газовать сильно, а то свои поршня попалишь! Козел!
– Сам ты пидар! Не надо стоять и хлебалом торговать!
Зажегся зеленый свет светофора, задние машины стали сигналить и он, сильно газанув, обдав толпу облаком выхлопных газов, отъехал. Вот так, вот такая наша толерантность! Произошел взаимный обмен «мнений», «любезностей» и все разъехались.
На мосту через речку Лопань Андрей остановился и стал смотреть вниз, где на берегу сидели несколько мальчишек лет семи–девяти. Он знал, что это место давно уже выбрали беспризорники, так как под мостом проходила теплотрасса. В том месте, где трубы были уложены в лотки и уходили под землю, они обустроили себе ночлежку. Неизвестно, сколько их проживало здесь и какую площадь занимало это подземное пристанище, но ребятишек было видно здесь почти всегда. Сейчас сидело – четверо. В грязных одеждах, чумазые с целлофановыми кульками. Они периодически прикладывали их ко рту, при этом усиленно вдыхали пары клея, тюбики которого валялись рядом. Делали они это открыто, ни на кого не обращая ни малейшего внимания. Недалеко от них сидел взрослый «бомж». Такой же грязный, оборванный, заросший и неопределенного возраста. Он заговаривал с ребятами и те что–то лениво, уже «под кайфом», отвечали. Иногда доносились ругательства. Все это происходило на глазах многочисленных пешеходов, которые тысячами ежедневно проходили по этому мосту. А ведь это в центре города, на расстоянии всего нескольких сот метров от горисполкома…