В коридоре его догнал Михаил:
– Зачем ты так? Вечер испортил. Ведь мы и без тебя все знаем.
– Извини. Наболело, прорвало, не надо было мне слово давать.
Предоставить машину до вокзала ему уже никто не предложил. По ступенькам он спустился вниз на площадь. Памятник Ленину уже был демонтирован. Эта территория была обнесена забором в связи с реконструкцией главного «майдана» страны. Ближе к Дому профсоюзов была смонтирована эстрада на которую, поочередно выходили группы юнцов с гитарами. Они что–то кричали в микрофоны, дрыгались в лучах прожекторов. Длинноволосые, небритые, неопрятные. Оказывается, здесь проходил фестиваль украинского рока. Андрей даже не знал, что такой существует. На гранитных ступеньках сидела молодежь и «балдела». Вокруг было грязно от пивных бутылок и курева. Рядом с Андреем сидела группа молодых ребят, которые пили пиво, курили, плевались и иногда нецензурно выражались.
– Наверное, строители из Западной Украины, – определил Андрей. – Приехали Киев «осваивать». Сейчас сидят здесь на площади и думают, что они действительно живут в свободной, демократической стране. А ведь в той же Америке они давно уже были бы оштрафованы на крупную сумму. Свобода должна быть напрямую взаимосвязана с ответственностью.
На вокзале по центру главного зала стояла небольшая группа пожилых мужчин в униформе Украинской повстанческой армии. Было как–то не по себе. Как будто попал на съемки фильма о Великой Отечественной войне. Эти «вояки», наверное, приезжали добиваться своих прав и каких–то льгот. Весь мир давно уже осудил фашистов и их пособников. Даже в самой Германии это осуждено. А в этой стране некоторые политиканы, чтобы набрать себе голоса на выборах, заигрывают с этим недобитым «электоратом»!
*****
Через три недели Андрей снова съездил в Киев и получил отказ в получении визы. Пошли звонки в Австралию. В августе месяце ему позвонил «друг детства» и сказал, что состоялся телефонный разговор с работниками консульского отдела. Он им пригрозил, что будет жаловаться за нарушение его законных прав и что Андрей приглашен в посольство. Необходимо было ехать в Москву.
ГЛАВА VIII
К перрону медленно подали московский «двадцатый» поезд.
Андрей зашел в своё купе и стал просматривать свежие газеты, купленные на вокзале.
Террористы, маньяки, гомосексуалисты, изнасилования, убийства и ничего нормального, спокойного для души, для ума. Читать нечего! Сколько развелось этого дешевого бульварного чтива. Правильно говорят, что хотели присоединиться к мировой цивилизации, а присоединились к мировой канализации.
Андрей отбросил газеты.
В купе зашла семейная пара. Симпатичная женщина средних лет, с короткой стрижкой и худощавый мужчина с лицом скандинавского типа. Их одежда, элегантные чемоданы на колесиках и что–то неуловимое, говорило о том, что эта пара – иностранцы. Стали укладывать чемоданы и сумки. Послышалась непонятная речь. Расположившись, женщина сразу же внесла ясность:
– Вы извините нас. Мой муж норвежец, и по–русски не понимает ни одного слова. Живем мы с ним в Осло, а сюда приезжали ко мне на родину. Здесь в области много моей родни. Вот нагостевались у родственников и никак не можем выехать из Украины. Третий день маемся и не получается пересечь эту ужасную границу.
Её муж пил пиво и безучастно смотрел на мелькавшие городские окраины за окном.
– Это почему же вы не можете пересечь границу? – поинтересовался Андрей.
– Нам захотелось заехать к друзьям в Москву на несколько дней, и мы раньше срока выехали из Украины, но в Россию нас не пустили. Пограничники сказали, что нужна какая–то отметка в консульстве. Хорошо хоть что это русское консульство имеется в Харькове. Высадили нас с поезда, долго держали в какой–то грязной комнате. Рядом пограничные собаки. Мой муж ничего не понимал. Все возмущался: «Я что, какой–то преступник? Почему они меня держат в этом помещении? Я много путешествовал, пересекал много границ, часто даже без остановки, но такое – впервые. Ведь я не преступник, а простой рабочий. Я больше никогда не приеду ни на Украину, ни в Россию».
Женщина рассказывала это с возмущением, и от этого на ее красивом лице выступил яркий румянец.
– Возвратились мы в Харьков. Потом почти целый день старались попасть к русскому консулу. Наконец–то нас пригласили в кабинет. Сидит рослый красавец, шикарно одет, весь пропитан французским одеколоном. Долго с кем–то по телефону говорил, а потом бросил фразу: – Ко мне тут норвежцы зашли, мозги мне компостируют. Хорошо, что мой муж не понимает по–русски. Я стала говорить: «Как вам не стыдно? Норвегия первая предложила России помощь в подъеме затонувшей подводной лодки «Курск». И совершенно бескорыстно. А вы здесь бюрократию развели!»