В ожидании встречи с Алексеем пришлось погулять и посмотреть на обновленную, похорошевшую Москву. Многие здания отреставрированы, город стал более элегантным, более чистым и цветным. Много яркой рекламы, в магазинах изобилие всего, поток дорогих иномарок. Из строгой официальной столицы СССР, она превращается в современный, европейский город.
И, конечно же, как все провинциалы, он пошел на Красную площадь. Одинокий, угрюмый и почти никому не нужный уже – Мавзолей в центре. Вдоль Кремлевской стены–кладбище, которое необходимо давным–давно уже вынести из центра Москвы. А ведь еще недавно здесь происходили главные торжества и гулянья страны. На кладбище, в принципе… И никто не думал, что это аморально и кощунственно.
Полюбовавшись Храмом Василия Блаженного, Андрей направился на встречу со своим другом. Познакомились они давно, еще тогда, когда Андрей был простым рабочим, а Алексей был у него мастером. Потом тот стал профсоюзным начальником, затем работником райкома партии. После этого на несколько лет пропал из поля зрения. Оказалось, что он поехал учиться в Москву. Там женился и стал москвичом. Со временем Алексей стал работать каким–то ответственным руководителем в ВЦСПС. Так в те годы назывался главный руководящий орган профсоюзов. Алексей запрещал Андрею останавливаться в гостиницах и обязательно приглашал к себе домой. Поначалу это была небольшая квартира по Ленинградскому проспекту, а потом они получили шикарную квартиру с видом на Москву–реку в районе Южного порта.
Родиной Алексея была глухая дальняя деревня в их области. Мать его категорически отказалась ехать жить к сыну, мотивируя тем, что здесь ее хата, огород, «подружки» и главное – на кладбище лежит ее муж – Григорий. По просьбе друга, Андрей как мог, помогал старухе. Обеспечение топливом на зиму – углем и дровами он полностью взял на себя. Но вот уже несколько лет этим заниматься не было необходимости – мать умерла.
Алексей подошел ровно минута в минуту. Сказывалась старая закалка ответственного работника. Такая же прямая походка, чуприна поседевшая, и складок на лице прибавилось. Еще глаза поблекшие. Нет уже того огня, что был раньше. Часто у него дома, на кухне, могли сидеть до глубокой ночи и спорить, как говориться – до потери пульса. Спорили обо всем: о политике, о «перестройке», о новых публикациях в «Литературной газете» и в «Аргументах». Вот от того горения глаз уже почти ничего не осталось!
Обнялись по–мужски, похлопали друг–друга по плечу.
– Рад видеть тебя! Какими судьбами в Москве?
– Все расскажу тебе. Только давай быстрее куда–нибудь пойдем, я сильно проголодался.
– Так может домой ко мне? Раиса нас накормит. Да и она будет рада тебя видеть.
– Нет, Алексей. У тебя я застряну надолго. Сегодня вечером должен уехать домой.
– Ну, как хочешь. Только здесь в центре все дорого. Прошли те времена, когда мы с тобой на пятьдесят рублей целый вечер сидели в «Славянском базаре». Пойдем вверх по Тверской, куда–нибудь попадем.
– Хорошо. Показывай мне капиталистическую Москву – бывший образцовый социалистический город.
Прошлись по Тверской. В районе гостиницы «Минск» попали в довольно приличное кафе. После того, как официанты принесли холодные закуски, они врезали под селедочку.
– За встречу!
После второй Алексей спросил:
– Ну, як там ненька Україна поживає?
– Плохо. Ты же знаешь. Люди обнищали, безработица, преступность. Руководители разворовывают страну. «Прихватизация» идет вовсю. Как говорил Гиляровский: «В России две напасти: внизу власть тьмы, наверху тьма власти». Государство кроликов и удавов.
– Конечно, после смерти матери я на Украине больше не был. Но газеты читаю регулярно, интересуюсь вашими делами. Ты мне скажи, пожалуйста, как вы могли на второй срок этого президента избрать?
– Я давно уже не хожу голосовать. Никому я не верю.
– А вот и плохо. Все как страусы свои головы попрятали, а они там наверху творят, что хотят. Пускай бюллетеней миллионов три, четыре может и больше – подтасовано. Но ведь остальные миллионов десять проголосовали «за». Ведь давно уже всем стало ясно, что он только во вред Украине. Не говоря уже о внешнем виде. Дальше, чем на колхозного бригадира, не тянет. Что на Украине видные мужики перевелись?
– Знаешь, как это было? В воинских частях, в колхозах, даже в тюрьмах людей построили в колонну и под жестким контролем все проголосовали. Многим пообещали зарплату, специально задержанную, выплатить. Многие руководители районов полетели, где в первом туре голосование прошло не в пользу президента.
– Да. Плохо у вас, совсем плохо. И народ сам во многом виноват. Себя надо начинать уважать. Надо кончать вам тихо умирать на Украине!