*****
Андрей шел по городу и удивлялся – этот город ему все больше становился чужим. Почти нет знакомых лиц. Куда они подевались? Раньше достаточно было постоять пять минут на «Советской» под «градусником» и можно было встретить много друзей и знакомых. А потом начинались бесконечные походы, как они говорили – «по партизанским тропам».
Это означало пройтись в рюмочную, которая находилась под рестораном «Люкс», потом по знаменитой «стометровке» мимо театра Шевченко и оперного до кафе «Харків’янка», которое почему–то называли «пулемет», наверное, из–за быстрого обслуживания. Затем – вниз в «Затишок». Это был отличный винный подвал под магазином «Соки–воды», где в те времена можно было выпить настоящего крымского, молдавского вина или рюмку настоящего коньяка. Популярным у них в то время был бар в ресторане «Театральный» и бар в «Центральном». Теперь этих баров и ресторанов уже нет. И выпивка была не самоцель, а главное – это общение с друзьями.
Говорят, что тогда мы плохо жили. А в рестораны трудно было попасть, все были забиты. Все–таки прекрасное было так называемое «застойное» время! А может быть, мы просто были молодыми?
А город действительно изменился. В советское время общепризнанно Харьков был третьим городом в Союзе после Москвы и Ленинграда. По уровню образования, машиностроения, науки, электроники, культуры. Это был интеллектуальный город. Сейчас, к сожалению, он все больше превращается городом мешочников и торгашей.
*****
В ожидании зеленого светофора на перекрестке улиц Сумской и Иванова с обеих сторон стояли люди. Вдруг на противоположной стороне Андрей увидел Наташу. Прошло уже два года как они расстались. Зажегся зеленый свет и две толпы пошли навстречу друг другу. Посредине улицы Андрей остановился и стал напротив Наташи. Она его увидела и тоже остановилась. Они стояли, молча, и смотрели друг на друга. Пошел поток машин. Андрей взял ее за руку, и они вышли на тротуар.
– Здравствуй, дорогая.
– Здравствуй, Андрюша.
– Я рад тебя видеть.
– Я тоже.
– Ты немного изменился. Глаза стали более грустными. И виски побелели.
– А ты такая же красавица.
– Что ты говоришь? Тоже полно седых волос появилось.
– Как ты живешь? Расскажи.
– Что мы с тобой стоим здесь как истуканы. Пошли в парк, сядем где–нибудь. Там я тебе все и расскажу.
Слишком много у них накопилось переживаний за эти два года. Поэтому разговор был долгим, эмоциональным и откровенным. Они честно рассказали друг другу, как часто тосковали, как часто вспоминали, как хотелось увидеться.
– Ты почему так долго не появлялся?
– Я наводил справки. Мне говорили, что у тебя все хорошо, и я не стал мешать.
– Я всех обманывала, что у меня все хорошо. Одна моя мама только знала, да и то не сполна. В общем, я поставила недавно точку – развелась. Сейчас живу одна, всецело отдалась работе. Работаю завучем и преподаю язык и литературу. У меня радостное событие – недавно стала бабушкой. Моя Светочка родила мальчика, назвали Максимкой. Сейчас я вся в этих приятных заботах, много помогаю им. Если бы ты знал, какие чувства охватывают, когда держишь на руках эту маленькую кроху. Это невозможно сравнить ни с чем! Теперь Света и зять Олег мечтают о дочери Маше.
– От души поздравляю тебя.
– Спасибо. А как у тебя семейная жизнь?
– Нет у меня никакой семейной жизни. Как ни старался склеить – ничего не получилось. Сына люблю очень, мучаюсь. Он сейчас на два дома, его детские мозги не могут еще понять, почему так происходит. Он меня тоже любит. Я его называю «друг младший», он меня «друг старший». Прекрасный, добрый пацан растет, круглый отличник, только одна беда –его настраивают все время против меня. Но я думаю, что он парень умный, поймет, что к чему. Ну и главная у меня новость – я собрался улететь в Австралию и там остаться. Билет уже есть. В первых числах декабря вылетаю.
Наташа беззвучно долго смотрела на Андрея, потом ее глаза стали влажными. Она не выдержала и разрыдалась.
Андрей поцеловал ее в мокрые глаза, прижал к себе и начал успокаивать.
– Не надо плакать, любимая ты моя женщина. Я там закреплюсь, вызову тебя и все у нас будет хорошо. Вот увидишь. Будем жить на берегу океана. Втроем.
– Ничего я уже не увижу хорошего. Это пройдут годы и годы. А я за это время состарюсь. Так и жизнь пройдет мимо.
Немного помолчала, вытирая слезы платочком, потом вздохнула и как–то обреченно промолвила:
– Что–то мне не везет на «бабье счастье».