Некоторое время ехали молча, потом Анатолий продолжил тему:
– Оружия сколько создали, что теперь и не знают, что с ним делать. Сидим все как на пороховой бочке. «Богатое» наследство оставили своим детям и внукам! А ведь полмира кормили, чтобы насадить там свои коммунистические идеи. Только сейчас оказалось, я недавно в газете вычитал, что мы помогали более чем ста странам мира оружием, военными советниками, техникой, валютой и прочим и прочим. А сами голодранцами остались.
В районе Дебальцево съехали с Ростовской трассы вправо, и дорога пошла мимо черных шахтных терриконов, через шахтерские поселки и небольшие города которые шли чередой друг за другом — Углегорск, Торез, Шахтерск, Торез. В вечерних сумерках все они были серые, безлюдные и неприветливые. Андрей тоскливо смотрел на все эти донецкие пейзажи и не выдержал:
– Господи! Как безрадостно и беспросветно живут эти люди! И никакой надежды на улучшение жизни. Если бы не было телевизоров и водки, чем бы они занимались?
Указателей направлений было мало и поэтому они немного заблудились. Поехали не в ту сторону. Пришлось возвращаться и спрашивать дорогу у постового гаишника. Проезжая по неосвещенным улицам какого–то очередного поселка, они чуть не сбили пьяного велосипедиста, который ехал, петляя по центру дороги. Спасла только быстрая реакция и многолетняя водительская практика Виктора.
– Может остановиться и врезать этому мудаку? – спросил он.
– Да брось ты. Нам не хватало еще воспитательной работой здесь заняться. Он “при деле”, наверняка едет за очередной бутылкой самогонки, – ответил Толик.
Их шахтерский поселок, к которому они держали свой путь, был почти на границе с Ростовской областью. Это была родина матери Андрея и здесь проживала многочисленная родня, которая в последние годы заметно поредела. Они ехали на годовщину смерти отца Анатолия.
Опять пошел косой дождь. Поздно вечером подъехали к дому родного брата Анатолия – Леонида. Судя по ярко освещенным окнам – их здесь ожидали. На лай собаки вышел хозяин дома, стал открывать ворота и приглашать в дом, где было светло, тепло и жена Лида накрывала на стол ужин.
– Как доехали? Мы уже стали волноваться. Мойте руки, давайте вечерять и будем ложиться, отдыхать. Ведь вы устали с дороги. Завтра, пораньше с утра, я с дочерьми начну готовить обед. Придут многие наши родственники. Будем поминать отца.
Утром женщины стали греметь кастрюлями и, хотя они старались говорить шепотом, было уже не до сна. Виктор начал клеить «запаску» и чинить утечку антифриза. Леонид активно помогал женщинам, подносил воду, а Андрей и Анатолий решили пойти проведать родственников.
Кладбище находилось на окраине поселка. На возвышенной, холмистой местности, за которой простилалась голая донецкая степь с виднеющимися вдали терриконами. Низко над ним, с противным карканьем, летала огромная стая черного воронья, которую спугнули ранние посетители. Мокрая, глинистая земля налипала на обувь. За прошедший год кладбище сильно разрослось, и поэтому они долго ходили между рядами. С трудом, но все же нашли почти все могилы родственников – дядю Мишу, дядю Шуру, тетю Тоню, бабушку Ксению. Задержались возле могилы брата Николая, который весело смотрел на них с поблекшей фотографии.
– Дурак, ты Колька, дурак! Жить бы тебе еще и жить… И все водка виновата, – молвил тихо Толик.
Когда они возвратились, во дворе уже стояло человек десять родственников. Некоторых Андрей не видел много лет. Широко улыбаясь, подошла сестра Валюша, приехавшая из Донецка. Поздоровались, обнялись.