– Как ты? Как жизнь? Как семья?
– Живем помаленьку, муж работает, дети учатся, а я уже на пенсии.
– Как так? Ведь ты еще молодая?
– По инвалидности. Сделали операцию на щитовидке и потом пошло–поехало. Весь организм разбалансировался. Может, операцию сделали неудачно – не знаю. Ведь и заплатили врачам немало, только вот так получилось… Сейчас у многих проблемы со щитовидкой имеются. Ведь экология какая? Особенно здесь у нас, на Донбассе.
Стали приглашать всех в дом. Постояли за столом. Хор бабушек – главных местных хранительниц нашей Веры, пропел «Отче наш». Сели, начали наливать друг другу, и поминать дядю Шуру. Вспомнили, как он семнадцатилетним пареньком добровольно ушел на фронт и почти сразу же попал на штурм Сапун горы в Севастополе. Был ранен и затем опять на фронт. Закончил войну в Германии.
Помянули еще, и пошли застольные разговоры о жизни, о делах насущных. Одна из соседок рассказала, что ожидается очередное подорожание продуктов, и они уже сделали запас – купили мешок сахара. Большинство разговоров шло о делах на шахте и об очередном сокращении рабочих.
– Если нашу шахту закроют, то всему нашему поселку будут кранты, – сказал Леонид. – Выработки заканчиваются, износ оборудования полный. Безработица большая. Многие уезжают работать в Ростовскую область и дальше. Вот рядом, недавно, на шахте девять человек завалило насмерть. Поражает то, что на следующий день после похорон, в отдел кадров шахты стояла большая очередь желающих устроиться на работу. Ничего людей не пугает, даже угроза смерти. Семьи кормить надо! Государство из этих недр земли вынуло все, что ему было нужно. Людей использовали полностью и бросили все на произвол судьбы. А ведь здесь проживает много людей толковых, мастеровых, с хорошими руками. Только почему–то мы никому не нужны.
– А ты сам как поживаешь? – спросил Андрей у Леонида.
– Уже попал под сокращение. Всю трудовую жизнь проработал машинистом тепловоза и вот результат – тепловоз мой на металлолом, а меня на увольнение.
– И как ты будешь жить, ведь до пенсии еще далеко?
– Мы с женой как–нибудь проживем. Детям охота помочь. Вот стал на учет по безработице и занялся пчеловодством. Будете уезжать – по банке меда дам.
Андрей поинтересовался:
– Почему не пришла на поминки еще одна двоюродная сестра Алла.
Ему стали объяснять, что она уехала далеко – в Италию, и хорошо пристроилась. Ухаживает за престарелым богатым итальянцем. Красивые фотографии недавно прислала.
Брат Леонид наклонился к Андрею и тихо сказал:
– Ты особенно не верь этим басенкам. Большинство наших девчат, которые уехали отсюда в Италию, занимаются там проституцией. Пишут, что у них все хорошо, что они работают гувернантками и ухаживают за пожилыми. Только не пишут как «ухаживают». Жаль мне этих девчат – ведь пропавшие судьбы, а с другой стороны, что их здесь ожидает хорошего?
– А что с женой Николая?
– Она поступила в секту «Свидетели Иеговы» и отошла от нашей родни. Мы ей передавали, чтобы пришла на поминки нашего отца, только у них по их вере не положены такие мероприятия. Она даже не поминала своего умершего мужа. Мы здесь его сами, без нее помянули. Родительский дом Николая, который ей достался после смерти, они превратили в «молитвенный дом». В той секте люди шустрые и наглые – быстро прибирают все в пользу своей общины. Сколько уже людей попалось в их сети! Наши храмы открыты для всех, и никто никого не агитирует, а они ходят по улицам и все тыкают, распространяют свою литературу, пристают ко всем со своей агитацией. Особенно обнаглели в последнее время! Лезут тебе в душу, стараются затащить в свою секту. Просто ловцы «душ человеческих». Ко мне тоже подходили не раз, пока я им не сказал, что я крещенный в Православии и умру таким, а люди, которые перебегают в другую веру – подобны дешевым проституткам. Только тогда они отстали от меня. Наверное, не зря за океаном их поддерживают и финансируют. Им очень хочется ослабить наше Православие.
По окончании поминок, все встали, и старушки еще раз пропели «Отче наш». Стали прощаться и расходится.
Всю обратную дорогу ехали, в основном, молча, с невеселыми раздумьями об увиденном и услышанном.
*****
В дверь кто–то долго назойливо звоним. Отдых после поездки на Донбасс не получился. Протирая глаза, Андрей пошел открывать. На пороге стоял Павлик с распухшим лицом от слез.
– Тебе чего?
– Ночью дед умер. Решили сегодня его и похоронить Мать просила, чтобы ты пришел помочь вынести из квартиры вниз на катафалку. Говорят, что родственникам этого делать не положено. Лифт так и не починили.