– Ладно. Передай, что буду. Помогу.
С соседом Макаровичем у него были добрые, хорошие отношения еще с тех пор, когда вместе заселялись в этот дом, помогали друг другу мебель таскать и ремонты делать.
К середине дня стали собираться люди. На площадке курили незнакомые мужики. Это пришли попрощаться товарищи с прошлой работы покойника – с «Метростроя».
В квартире резко пахло лекарствами и тяжелым устойчивым запахом помещения, где длительное время лежал тяжело больной человек. Женщины на кухне уже готовили поминки. Жена и дочь с повязанными черными косынками печально сидели возле покойника и вытирали слезы. Андрей давно уже не видел Макаровича и с трудом его узнал. В высохшие желтые пальцы была вставлена свеча. От него осталось половина того, что было раньше. Восковое лицо, заостренный нос, провалившиеся глаза, густая щетина на щеках. Пиджак стал ему размера на четыре больше. На него прицепили медали: «За трудовую доблесть», «Ветеран труда» и «Победитель социалистического соревнования». Ноги ниже колен почему–то были перевязаны веревкой. Вместо туфель виднелись тапочки.
«Могли бы и побрить напоследок, – подумал Андрей – И медали как–то не кстати. Костюм наверное, единственный в его гардеробе был. Так и не сносил, берег для праздников».
Покойника осторожно опустили на брезент. Мужчины взялись по углам и начали выносить из квартиры. Женщины заголосили.
Приходилось нести так, чтобы не вывалился. При этом его коленки соприкасались с подбородком. Иногда позвякивали медали. Через несколько этажей один из четверых сказал:
– Высоко забрался Макарыч. Давайте перекур сделаем.
Опустили груз на пол и прислонили к стене, чтобы не сполз. Отошли и закурили. Вытирая пот, старший промолвил:
– Вот и все, что от человека осталось. А каким здоровяком был! Отмучился мой земляк. Мы с ним из одного села в Белгородской области. Когда здесь метро стали рыть он первый сюда поехал. Потом и меня позвал. Бригадиром его назначили. Пахал так, что в пример Макарыча всегда ставили. У нас бригада проходчиков была. Сильно работали. Нынешняя молодежь так работать уже не способна. Станции сдавали на полтора года раньше срока. Метрополитен всем городом строили, всей страной. И работали, и радовались результатами своего труда. Теперешние руководители не способны и близко такие вопросы решать и в таких масштабах!
– Что в заключении написали врачи? От чего умер? – спросил Андрей.
– Рак желудка. И непроходимость у него еще. Это давно уже жене сказали. Даже разрезать не стали. Еще семейные неурядицы сильно на него подействовали. Видите как этот рак его сожрал.
– И откуда это гадость берется?
– Сверху.
– Как сверху? – спросил самый молодой.
– Да вот так. Оттуда на нас посылает Всевышний. И СПИД, и рак, и прочие гадости. Наказывает человечество за то, что мы все неправильно живем.
– Почему неправильно?
– Не по законам. Вот ты, например, хоть знаешь о десяти заповедях Христа.
– Что–то слыхал…
– Вот так оно и получается!
– Все мы там будем. Поэтому нужно спешить жить. И вообще, на хрена я взялся его тащить? Я с ним не работал, его не знаю. Меня просто послали. Может этот рак переходчивый. Еще заразишься от него, – не унимался молодой.
– Не бзди, парень. Двум смертям не бывать! Хватит курить. Берем и несем дальше. Ведь душа Макарыча витает где–то рядом. Услышит наши разговоры и еще обидится.
На поминки в ту квартиру они не пошли. Помянули в буфете на автовокзале. Третий, молчаливый член их бригады, после очередной рюмки, философски стал рассуждать:
– Вот человек боролся, страдал, стремился жить лучше, а в итоге пройдет еще немного времени и все о нем забудут. Как говорится, канет в Лету, как и мы с вами. Я недавно вычитал, что у древних греков была такая река забвения.
– Не скажи. Память о Макарыче надолго останется – возразил старший.
– Кратковременная эта штука – память.
Уже в сумерках, хорошо «поддатые», прощаясь, они сошлись на том, что душе Макарыча сейчас уже легко, радостно и свободно, потому что она, наконец–то, вырвалась из бренного больного тела и улетела в иные, лучшие миры.
*****
Дача была продана первой. В свое время она была его гордостью. Андрей почти полностью построил ее своими руками. Вокруг большого пруда было пять садоводческих товариществ, и его дача была одна из лучших. Продавать свою квартиру ему было не так жалко. Квартиру он получил от государства бесплатно, хотя и отработал на стройке за эту квартиру немало. А вот дача – это разговор особый.