– Ну что, хохлы долбанные, захотели убежать? Много денег заработали? Выкладывайте!
Мой друг не захотел отдавать, так ему два зуба выбили. Отдал. Я умолял, чтоб оставили хоть немного, у меня внучка родилась. Они десятку долларов швырнули и ушли. Проводник, падло, наверное, нашептал. Он в доле. Знаешь, когда на тебя смотрит дуло пистолета, то все отдашь. Устал. Никуда больше не поеду.
– Как же вы живете?
– Вот так и живем. Надеемся только на свой кусок земли и на свои руки. Картошка в погребе есть. Иногда рыбачу.
– Ну и какие успехи?
– Вчера карасей на Ляховке наловил. Жена нажарила. Заходи в гости на карасей в сметане.
– Спасибо. Как–нибудь в другой раз. У меня времени в обрез.
– Понимаешь, наша Балаклея снова стала бы многорыбной, как и раньше была. Многие предприятия остановились и выбросы в реки уменьшились. Но появилась другая беда. В районе имеются несколько человек законченных отморозков, которые охотятся на рыбу электроудочками. Они имеют свои места здесь на рынке. Менты их крышуют, потому что в любое время могут сделать заказ на свои пьянки. Если бы охота шла только на крупную рыбу, но ведь гибнет много малька, а та которая попала в зону действия электрического поля уже не сможет метать икру. Поэтому рыбы все меньше и меньше. Нормальные рыбаки бояться этим отморозкам что–либо говорить. А те распоясались полностью. Они живут по принципу: «После нас хоть потоп». Никакой управы на них нет и никто их в районе не остановит. Как говорится: «Нема царя – нема порядку»
– А как поживают наши бывшие «дружбаны»? – и Андрей назвал несколько имен. Оказалось, что некоторые уже лежат на кладбище. Кто от инсульта, кто от инфаркта.
– Да! «Весело» здесь у вас.
– Вот еще момент интересный. Посмотри на ту сторону.
На пороге райисполкома стоял огромный, сверкающий никелем, черный «джип».
– Представляешь, Андрюха, весь район по полгода зарплату не получает, пенсии задерживаются. Говорят денег нет. А покупать такие машины – деньги есть. Наверное, около сотни тысяч долларов стоит. Это сколько же пенсий можно выплатить старикам? Как можно так открыто плевать на людей? И на хрена мне эта их демократия сдалась! Нужен только строгий и справедливый закон, один для всех одинаковый.
На рынке Андрей встретил еще одного знакомого – Славку. Когда–то учились в одном классе. В те годы это был веселый и шустрый паренёк с которым он любил играть в баскетбол в одной команде. Сейчас перед ним стоял не Славка–дружок, а седой, усталый от жизни человек с морщинами на лице.
– Славка! Ведь мы лет пятнадцать с тобой не виделись! Как жизнь? Как дела?
– Живём. Доживаем.
– Ты почему так грустно?
– Недавно жену свою похоронил.
– Прими моё соболезнование.
– Она работала на военных складах. Знаешь, за городом протянулись на полтора десятка километров проволочные заграждения. Так вот там большие склады оружия и под землей, и снаружи.
– Я не знаю. Раньше это была военная тайна.
– Сейчас уже никакой тайны нет, даже в газетах писали, что это один из самых крупных складов боеприпасов на Украине, а может и больше. Когда армию сокращали и уходили наши войска из Европы, то эшелоны сотнями всё шли и шли. Жена рассказывала, что разгружали вагоны наспех, кое–как. Прошло немало времени, ящики давно прогнили, никаких норм складирования боеприпасов никто не придерживался. Сколько там всего лежит – я не знаю. Только думаю, если что случится, то не будет и областного центра. То всей страной делали это оружие, а теперь оно оказалось против нас самих. Глупо, все глупо в этой стране. В общем моя жена вместе с другими занималась начинкой снарядов. Что–то они там извлекали, выплавляли, толком не знаю. Но работа очень вредная была! Здоровье у нее все хуже становилась. Отсекли одну грудь, потом вторую, но было уже поздно. Метастазы разошлись далеко. После похорон, чтобы я ни делал, куда бы я ни шел, а все думаю – что хорошего я ей в жизни дал? Может, когда ее оскорбил? Может, когда нагрубил? Все было от такой жизни… То дом мы с ней строили, тянулись. Она и женскую и мужскую работу делала – все ей было по плечу. Потом дочку растила. И вот я один остался в доме.