– Хорошее плотное вино. Чтобы смягчить терпкий вкус «Каберне», австралы делают винные композиции, как в этом случае с «Ширасом». Австралия все больше продает вина свои Америке и Англии. Даже Франция закупает, – объяснил Аркадий. – Ты, наверняка, хочешь здесь остаться. Можешь даже мне ничего не отвечать, я и так знаю. Просто к друзьям сюда прилетать – дорогое удовольствие. А чем заниматься будешь?
– Действительно, я бы хотел здесь остаться. Работать хочу в строительстве. Диплом, конечно, придется спрятать. Буду искать работу сварщика. Ведь у меня когда–то был высший разряд – шестой.
– А как с английским?
– Плохо.
– Как говорится, Бог тебе в помощь. Но знай, парень, будет тебе очень сложно. На большую стройку тебя не возьмут. Нужно быть членом их профсоюза. Да и большого строительства здесь мало. А на строительстве коттеджей сварка почти не применяется. Здесь технологии другие. И вообще, со многими иллюзиями тебе придется расстаться. Австралия страна хорошая, но не всё так просто и хорошо, как вам там всем кажется. Разочарований будет немало. Я уже не говорю о ностальгии. А некоторые в депрессию впадают. Хлебнул я этого сполна.
– Аркадий, ты меня не расхолаживай. Я решил здесь много чего добиться. Я настырный и трудностей не боюсь.
– Успехов тебе. Только мы еще посмотрим, что у тебя получится. Город огромный, но все наши на виду. И все вновь прилетевшие ходят по тем тропам, которые до них уже протоптали те, кто прилетел десять и двадцать лет назад.
– Почему ты один живешь, не женишься?
– Жениться дело нехитрое, вот только содержать женщину – это здесь дорогое удовольствие.
Вскоре Андрей здорово захмелел. Такой длинный перелет все–таки сказывается. На прощание Аркадий пообещал завтра показать ему город.
*****
Проснулся Андрей от пения какой–то необыкновенно красивой птички, которая сидела на подоконнике у раскрытого окна. Посмотрел на часы. Они еще показывали киевское время. Перевел стрелки на девять часов вперед. Принял душ и начал разбирать свои дорожные сумки. Как и договаривались, ровно в десять постучал сосед.
– Готов? – Аркадий посмотрел критически на Андрея, который вырядился в белую рубашку, темные брюки и модельные туфли.
– Здесь так не одеваются. Особенно сейчас – летом. Почти все в майках, шортах и кроссовках. Ты шорты взял? Переодевайся. Как ты спал на новом месте?
– Плохо. Очень душно даже при открытых окнах.
– Привыкай, главная жара еще впереди, в январе. К счастью Мельбурн более прохладный, чем Сидней и другие города Австралии, поскольку он ближе к Южному полюсу. Большая жара здесь держится недолго. Сказываются потоки воздуха с Тихого океана. Климат здесь сухой, типа Крымского. Вообще места здесь райские, увидишь!
Вышли на улицу. Какое–то сонное царство, только пение птиц нарушает покой. Везде цветы. Вдоль всей улицы по обе стороны стоят машины всех моделей.
– Аркадий! А кто в нашем доме живет?
– На первом этаже выходцы из Индии, на втором – евреи из Витебска и два спортсмена из Ташкента. Прилетели на Олимпиаду и остались нелегалами. Сейчас хотят получить статус беженцев, а им дали срок на депортацию.
На газоне возле одного дома валялся компьютер, видно, устаревшей модели. Возле другого – телевизор и старая мебель.
– Видишь, какие богачи. Выбрасывают добротные вещи. Я ничего из мебели не покупал. Все вот таким методом приобрел.
По улице навстречу прошли какие–то странные люди. Взрослые в длинных черных сюртуках под пояс, снизу виднелись белые брюки типа кальсон. На голове большие черные шляпы. Все с пейсами с длинными бакенбардами. Мальчики тоже в черных сюртуках, все с косичками и в кипах.
– Это хасиды. В синагогу идут, наверное. В этом районе много евреев, – пояснил Аркадий. – У них сегодня шаббат. Интересные люди эти ортодоксы. Говорят, что у них женщины наголо свои головы стригут, а сексом они занимаются через дырку в простыне. А эти пояса называются гартлы. Они используют их во время молитвы для отделения верхней части тела от нижней. Нося кипу еврей показывает свою покорность перед волей Всевышнего. А вообще хасиды в переводе означает «благочестивые». Они наиболее строго соблюдают Тору и все предписания иудаизма.
– А ты ходишь в синагогу?
– Нет. Я бывший советский, не совсем настоящий еврей. О том, что я «жид», узнавал только с надписей на моем заборе. Но это сложная тема.
Андрей обратил внимание на странную табличку, прикрепленную на фонарном столбе. Она по композиции напоминала изображение Ленина, Маркса и Энгельса на советских знаменах. Только здесь на первом плане в профиль изображен полицейский, а за ним следует еще два профиля с различными расовыми чертами, очевидно, олицетворяющими народ.