Его прау не могла плыть против ветра, поэтому старик-рулевой Муслим, нанятый в Вахаи, провел судно вдоль берега Серама, используя береговой бриз, а когда они оказались напротив острова Мисоола, пошли прямо на север — переход составлял 60 миль. Хорошо знавший здешние воды рулевой уверял Уоллеса, что западное течение поможет удерживать правильный курс. К несчастью, сильный боковой ветер с такой силой раскачивал маленькую прау, что бедного Уоллеса постоянно мучили приступы морской болезни. Но, что было гораздо хуже, волны сбили прау с курса, и они проскочили мимо Мисоола, так что оставалось лишь попытаться высадиться на маленький островок неподалеку. В 9 часов вечера прау находилась примерно в 200 ярдах от берега. Уоллес, глядя вперед, уже мечтал, как окажется наконец на твердой земле и сможет нормально поесть и выпить горячего кофе, а после этого — спокойно уснуть вдали от шума волн. Но тут, как пишет Уоллес, ветер стих, и, хотя матросы взялись за весла и принялись грести, «зыбь на воде была признаком того, что нас подхватило одно из тех вероломных течений, которые столь часто расстраивают все планы мореплавателей в здешних морях. Отчаявшись, матросы бросили весла, и уже через несколько минут нас относило все дальше в море, с подветренной стороны острова, не давая возможности высадиться на Мисоол».
Уоллесу и его команде не оставалось ничего другого, кроме как продолжать плыть дальше в надежде высадиться на следующий остров, лежащий прямо по курсу. Но ветер как будто издевался. Он дул то в одну сторону, то в другую и в конце концов так раскачал море и поднял такие волны, что путешественникам мнилось: их суденышко вот-вот зальет водой и все они утонут. Пришлось спустить тяжелый грот и в целях безопасности идти лишь под одним кливером. Кое-как они продвигались — сначала мимо одного острова, затем вдоль другого, и на четвертый день после отплытия из Вахаи смогли наконец бросить якорь под защитой двух маленьких островов и немного передохнуть. Это было не самое удачное место для остановки, рядом с острым рифом, да и якорь держался не слишком хорошо за каменистое дно. Уоллес заговорил с пожилым рулевым, который все это время почти не покидал место у руля — разве что время от времени выкраивал час-другой на отдых, — и предложил, чтобы двое мужчин отправились на остров и набрали виноградных плетей, чтобы сделать из них якорные канаты. Тогда можно было бы бросить еще пару якорей, чтобы удержать прау против ветра, порывавшегося унести лодку в открытое море. Однако предложение было отвергнуто — команда настояла на том, что сможет на веслах перегнать прау в более безопасное место.
Но стоило поднять якорь и начать грести, как течение подхватило лодку и понесло ее дальше от берега. Снова был брошен якорь, и двое самых сильных мужчин отправились вплавь на остров с секачами по совету Уоллеса. Пока они отсутствовали, якорь стал проскальзывать по дну. Был спешно брошен запасной якорь, чтобы удержать лодку на месте. Но все было бесполезно, и прау начала отдаляться от берега. В отчаянии Уоллес палил в воздух из мушкетов, чтобы поторопить остававшихся на берегу, а они, яростно жестикулируя, бегали взад и вперед по пляжу. Тем временем прау уносило все дальше в море, хотя и не слишком быстро — Уоллес надеялся, что оставшиеся на берегу успеют соорудить плот и приплыть к дрейфующей лодке. К его изумлению, они даже не попытались догнать прау, а занялись разведением костра и приготовлением собранных на пляже моллюсков.
Прау несло дальше, ко второму острову, а двое туземцев, оставшихся на первом островке, были предоставлены своей судьбе: вполне вероятным исходом была смерть от жажды. На прау, впрочем, условия были немногим лучше. Людей в команде катастрофически не хватало, так что они с большим трудом смогли поднять тяжелый грот, а запасов воды на борту оставалось не более чем на два дня. Ценой отчаянных усилий удалось подвести лодку на веслах достаточно близко ко второму острову, чтобы бросить якорь, но дно здесь также оказалось усеянным коралловыми рифами. Уоллес решил оставаться на этом месте сколь возможно долго, чтобы дать шанс двоим оставшимся соорудить плот и вернуться на прау. Он оставался у этого необитаемого острова два дня, зажигая по ночам сигнальные огни, чтобы было понятно, что прау стоит неподалеку и ждет. Ожидая, команда искала пресную воду, но обнаружила только грязную зацветшую лужу в саговом болоте, заполненную всевозможным мусором и грязью. В надежде раскопать родник они расчистили яму, полагая, что та заполнится чистой водой, но ничего не получилось — очевидно, это была просто лужа дождевой воды. Они наломали бамбуковых стволов, надеясь с их помощью докопаться до воды, и тут случайно Уоллес заметил два углубления в скале, заполненные водой, — ее было достаточно, чтобы наполнить все емкости на лодке. К тому времени стало понятно, что дольше здесь оставаться они не могут. Якорный канат сильно терся о риф, и, если бы он порвался ночью, прау унесло бы в море.