Плавучая бомба взорвется
летучая вобла погаснет
и только созвездие Водолаза
укажет дорогу тонущим следом.
* * *
Выбросило на берег
морячка с «Марианны»
Алилуйя, алилуйя
Он подрожал, согрелся
выбросило кастрюльку
Алилуйя, алилуйя
Он поел, притомился
выбросило кроватку
Алилуйя, алилуйя
Поспал, пробудился
выбросило русалку
Алилуйя, алилуйя
* * *
Все обойдется. И верно,
все обошлось. Его домик
сгорел. Горелое место
заросло травой. На лужайке
выросла ива. На иве
поселились воробьи. Старуха
умерла. Каждый вечер
луна всходила над полем
И только вода в ручье
навсегда осталась соленой.
Он уехал в горы, женился
у жены его были
пальцы тонкие как у ивы
он напился и свадьбы не помнил
плясал на крестинах сына
молился в маленькой церкви
на дворе жили лошадь и овцы
он слышал их просыпаясь
И только вода в ручье
навсегда осталась соленой.
Галлюцинация вторая:
Заброшенный дом
Ищет и не обретает
ветер своего тела —
и в тоске улетает!
Верно вы угадали:
луна — лошадиный череп,
облако — яблоко дали.
Всплеск и отблеск мгновенный —
два дорогих заклада
в схватке весла и пены.
Агнец весной испуган
щипцами и лезвиями
зазеленевшего луга.
В капле воды от века
крылышками трепещет
белый голубь Ковчега.
Скалы из пистолета
целятся, взяв на мушку
красную дичь рассвета.
Травы растут. Как чисто
звон их шпаг раздается
под небосводом дуплистым!
Травы пахнут. Дай руку!
Сквозь разбитые стекла
брызнула кровь потемок.
Нас с тобой только двое,
мой полуптичий ребенок,
нас с тобой только двое.
Надышись этой пылью:
мучь и мни для полета
в небо — жесткие крылья.
Песни заблудившегося в пустыне
Сыграно на тростниковой жалейке
За холмом,
куда убежала песчаная змейка,
Я набрел
на эту лавочку сувениров.
На земле
на расстеленном одеяле лежали
Кинжалы на всякий вкус —
просто так и для мести,
Шкатулки с секретом,
открывающимся только под старость,
Птичьи перышки
для щекотанья уснувшего лиха,
Колечко, присыпанное
тонкой пылью забвенья,
И кувшин без джина,
но с надписью «очень сердитый».
А еще там были
очки для колки орехов,
Заводные ключи
от сломанных в детстве игрушек,
Черепаховое зеркальце,
в которое я смотреть побоялся,
И карта миражей,
изданная в Каире в двенадцатом веке.
* * *
Я поздоровался — оно исчезло
я хотел объяснить — оно погасло
что такое неизвестно
Двери проскрипели кто-то вышел
но не видно ни дверей ни петель проскрипевших
странные какие двери
Паучок бежал свалился в ямку
выкопался закопался и сказал мне
съехав с неба
на качающейся нити
Здесь народу больше чем в Багдаде
но народ все больше робкий
потому что весь усопший
Говори — ведь им щекотно слушать
голос твой болтающий напрасно
так сказал и вверх втянулся
на качающейся паутине
Оглянулся я и вдруг увидел
как бежит горячая поземка
по пустыне
Галлюцинация третья:
Маленький венский вальс
В Венском замке девушки танцуют,
смерть рыдает на плече цыгана,
в черной роще семь голубок белых
дышат мглою ночи и тумана.
И горит осколок бледно-рыжий,
как вино, в музейной темной раме.