Мы осторожно миновали поворот и увидели примерно 15 павианов, собравшихся вокруг животного, которого мы вначале не узнали. Павианы еще сильнее закричали, увидев, что мы приближаемся, и спрятались в зарослях кустарников, откуда стали глядеть на дорогу. Поблизости на деревьях сидело еще 20–30 павианов. Следовательно, всего их было около 40 в группе, что обычно характерно для гор Абердэр. Еще немного павианы оживленно «переговаривались», а затем сразу замолкли, и стало так тихо, что слышно было дыхание стоявшего на дороге животного.
Это был буйволенок, родившийся не более получаса назад, с кровоточащей пуповиной. Слизь, заполнявшая ноздри, пузырилась и мешала ему дышать, поэтому он фыркал, стараясь освободиться от нее. Буйволенок пошатывался на широко расставленных ножках, падал, пытаясь шагнуть вперед. Потом поднимался, с каждой минутой координация его движений становилась надежнее, скоро он смог сделать несколько шагов не падая.
Это был отважный буйволенок, который имел шансы выжить, если бы его не бросили на произвол судьбы. О том, что случилось с его матерью, можно было лишь строить догадки. Поблизости мы не обнаружили ни одного стада буйволов, и трудно было представить себе, чтобы какой-нибудь хищник убил беременную буйволицу и не польстился на новорожденного. Буйволицы крайне редко погибают при родах. Даже если бы она, вопреки всем предположениям, погибла и теперь лежала мертвая где-нибудь поблизости, буйволенок обязательно оставался бы возле нее. А он был совершенно один. Возможно, буйволица рожала впервые и не поняла, что с ней происходит, поэтому бросилась вдогонку за уходившим стадом (что испугало животных, нам неизвестно), и плод выпал из нее.
Буйволенок подошел к нашему вездеходу и прижался к нему, инстинктивно готовый следовать за первым крупным предметом. Он тщательно обследовал колеса и доверчиво прижался мордой к капоту. Когда мы тронулись в путь, он побежал за нами, и мы снова остановились. Однако ничего нельзя было поделать: ведь сама идея национальных парков такова, что люди (и особенно случайные посетители) не имеют права вмешиваться в их природу. Мое женское сердце сжалось, когда машина прибавила скорость и двинулась от буйволенка, скакавшего на своих маленьких желтых копытцах, — мужественного в своем отчаянии и такого одинокого в этом мире.
За поворотом еще было видно, что павианы-самцы вновь сели на дорогу, выжидая, когда мы скроемся. Оки, конечно, намеревались схватить буйволенка, но мы помешали им, и теперь готовы были опять взяться за дело, как только мы удалимся. Подобное поведение было несвойственно павианам. Мне никогда раньше не приходилось слышать, чтобы эти животные общались, издавая звуки, да еще столь неприятные. Похоже, они что-то обсуждали, возбужденные голоса указывали на их намерение совершить нечто для них необычное, но привлекательное.
Боюсь, смерть буйволенка была ужасной, так как павианы неопытные убийцы. Вероятно, они вообще предприняли нападение лишь потому, что видели абсолютную беспомощность своей жертвы. Некоторые павианы в этой стае наверняка пробовали мясо впервые, и было бы интересно узнать, понравилось ли оно им?
Павианы никогда полностью не переходят на мясную пищу; у них сильная потребность в овощах и зерне. Когда Джейн Гудолл изучала мясоедство у шимпанзе, она наблюдала, например, что они впихивали в рот листья с кусочками мяса, — совсем как люди накладывают овощи и салат на тарелку.
Самая красивая в лесу обезьяна — черно-белый ко-лобус (Colobus abуssinicus) 20. Он отличается от других обезьян, тем, что у него только четыре (нет большого) пальца. Колобусы лазят по деревьям, прыгают между ними и забираются выше, чем павианы и мартышки Сайкса. Особенно впечатляют их акробатические прыжки вверх (до 10 метров) с дерева на дерево. Возможно, иногда колобусы, ошибочно определив расстояние или потеряв опору, падают. Но они не думают об опасности, когда носятся между деревьями. На фоне голубого неба капюшон и хвост колобуса сверкают белизной, с ними контрастирует остальная часть туловища, черная, как уголь.
Красота колобуса обернулась для него бедой. В горах у кикуйю часто холодно и спрос на меха был большой. Из шкуры колобуса изготовляли головные уборы и плащи.
Мартышка Сайкса, может быть, не столь известна, как колобус, но это во всех отношениях привлекательное существо: у нее могучий рост по сравнению с другими мартышками, красиво обрамленная морда, каштановая спина и светлое брюхо. В горах Абердэр эти мартышки встречаются от верхней границы леса до бамбукового пояса на высоте 3000 метров. Их видишь сидящи-ми на стеблях бамбука и сосредоточенно очищающими побеги, которые они затем съедают.