В 1892 г. Бауман первым из европейцев заглянул в кратер вулкана Нгоронгоро и затем устремился в Серенгети. После того как тогдашняя Танганьика после первой мировой войны от Германии перешла к Великобритании, возросло значение туризма. Начали устраивать охотничьи сафари, солидные мероприятия с пятьюдесятью носильщиками, которые транспортировали все оборудование от побережья до только что основанной Найроби. В 1920 г. прибыл первый автотурист — американец Симпсон, а с 1925 г. Серенгети стал самым популярным объектом для охотников-профессионалов и их разборчивых клиентов.
В то время не было никаких твердых правил для спортивной охоты: люди доезжали до ближайшего льва-самца с красивой гривой, всаживали в него несколько пуль и получали свой трофей. Уже в 1937 г. поголовье диких животных понесло такой ущерб, что возникла необходимость преобразования Серенгети в резерват, который с 1957 г. стал национальным парком. В 1959 г. у парка были отторгнуты некоторые территории на востоке, что компенсировалось за счет земель на севере и западе.
Когда читаешь старые описания охоты, поражаешься, как Серенгети может гордиться львами! Настолько жестокие бойни они пережили. Однако львы здесь служат ярким примером того, что даже в таких условиях животные могут сохранять способность к восстановлению популяции (конечно, если сократится отстрел и территория, взятая под охрану, способна будет приютить у себя резерв животных из наиболее посещаемых и легкодоступных районов).
Львов в Серенгети все еще довольно много. Они там необычайно крупны, великолепны, с самыми роскошными в Африке гривами, словно никакие охотники никогда не пытались извести их. Эти звери не только красивы, но и легкодоступны для наблюдения, особенно если они не таясь лежат на равнине, хотя чаще всего львы прячутся у скал на останцовой горе. Здешние львы никогда не имели славу людоедов, как в Цаво и в долине Луангвы. Они хорошо приспособились к местным условиям, ведут открытый образ жизни и потому их основательно изучили. Пройдет немало времени, прежде чем кто-нибудь превзойдет точные и одновременно творческие изыскания Джорджа Шаллера, которые были опубликованы и в виде популярных книг, и в большой научной монографии «Лев Серенгети» (Schaller, 1972).
В этих источниках перед нами предстает действительно полная картина жизни льва. Мы получаем информацию о его питании и пищевых привычках, быстроте реакций, силе, брачной жизни, о суточных перемещениях и т. д. Узнаем, как часто львицы в среднем охотятся и насколько им сопутствует удача; знакомимся с социальной организацией прайдов и их охотничьими участками, поведением львов на этих участках и поведением кочующих львов; с тем, насколько велики для льва шансы достичь зрелого возраста и сколько времени требуется, чтобы он стал полноправным членом прайда, и как долго он может удержать свое положение. Мы можем примерно сказать, когда и при каких обстоятельствах лев закончит свои дни, а также понять основы его психологии.
Одновременно важно отметить, что Шаллер изучал львов как раз в Серенгети и что в других условиях поведение львов может несколько отличаться. Тем не менее есть основания считать, что выводы Шаллера в целом показательны и для других групп.
Мы уже упоминали, что есть львы, идущие за стадами гну. Значит, единственное, на что должен быть способен лев из Серенгети, чтобы поддерживать себя в хорошем состоянии, — это ориентироваться в сезонных миграциях антилоп, добывая пропитание. Задача, конечно, не из легких, Наиболее интересная особенность в мире львов, на которую указывает Шаллер, — огромное значение для них охотничьего участка. Прайд львов, остающийся на своем охотничьем участке после ухода гну, столкнется с тяжелыми днями, но все же он несравненно лучше выдержит борьбу за существование, чем те особи, которые движутся за стадами гну.
Узнав об этих особенностях из разных источников, подкрепим их собственными наблюдениями. В районе Ндуту обитает преуспевающий прайд из четырех великолепных львов и девяти львиц с разным числом детенышей. Другой легко локализуемый прайд имеет охотничий участок у останцовых гор Симба, немного севернее Нааби-Хилл. Там насчитывается пять взрослых самцов, по крайней мере 13 самок и много детенышей. Их существование производит благополучное впечатление: даже в неудачные дни они всегда могут застичь врасплох бородавочника, газель Гранта или еще какое-нибудь пробегающее мимо животное.
В противоположность этим прайдам кочующие львы, с которыми я завязала кратковременное знакомство, производят впечатление отнюдь не свободных и благополучных животных. Хотя время для них было довольно хорошее, выглядели они более тощими и изнуренными по сравнению с оседлыми львами. То что они нарушают установившийся порядок, проходя через охотничьи участки хозяев-львов, вызывает у них беспокойство и вселяет неуверенность, словно они чувствуют себя полупреступными бродягами в мире, где господствуют сплоченные прайды. Легко также убедиться в том, что у кочующей львицы мало шансов прокормиться самой и прокормить своих детенышей.