В свою очередь я, напротив, разделяю мнение, что правительство Танзании полностью понимает экономический потенциал национального парка и также преисполнено желанием сохранить культурное наследие, которое представляют собой парки. Требования и пожелания масаев поэтому в равной степени неприемлемы и для европейских защитников природы, и для правительства Танзании, которое должно вынести окончательное решение.
В этом причина двойственного отношения к масаям и туристам, которое проявляется в официальных кругах Танзании, и атмосфера напряженности знакома посетителям национального парка в Восточной Африке.
Масаи менее всего заслуживают сожаления в собственных глазах. Напротив, они смотрят на нас свысока и благодарят судьбу за то, что они, к счастью, не такие, как мы. Если бы привить им традиции европейской культуры, то, наверное, идеалом для них была бы Спарта. Масаев восхищает физическое совершенство, они презирают излишние удобства, что хорошо иллюстрирует незамысловатая загадка, приведенная в эпиграфе к этому разделу.
Выносливость, железная выдержка и ловкость — вот свойства, которыми действительно восхищаются масаи. Племя расширяло свой ареал в периоды непрерывных набегов и нападений, их культура строилась на воинских заслугах. Лучшее время в жизни масая — это его годы молодого воина — морана, начинающиеся с обряда посвящения в подростковом возрасте и продолжающиеся до официального перевода в круг взрослых людей, когда он создает семью и обзаводится стадом. По традиции, молодые воины входили в защитные и наступательные отряды племени. Воина не считали полноценным мужчиной, пока он не убивал другого мужчину. Мораны жили сообща в особых хижинах-маньяттах и в мирное время не несли никаких обязанностей перед обществом. Многие из их набегов были просто времяпрепровождением: молодым воинам надоедало состязаться в силе, им хотелось показать, на что они были пригодны в подлинной борьбе.
После того как англичане в наказание за убийство стали отправлять на виселицу, моранам пришлось демонстрировать свои мужские достоинства иным способом. Популярным развлечением было убивание льва копьем, но, прежде чем это совершить, смельчак должен был дернуть льва за хвост! Вся жизнь масаев вращается вокруг скота. Их предания о сотворении мира говорят, что бог дал им весь скот в мире. Поэтому воровать его у других народов — не только демонстрация мужской силы, но прежде всего способ вернуть свою законную собственность. Традиция набегов столь сильна, что они все еще происходят, несмотря на бдительность полиции.
Объект набегов масаев в Серенгети — бантуязычный народ сукума, живущий у озера Виктория. Сукума немедленно наносят ответные удары, и таким образом скот перегоняется по саванне в противоположных направлениях.
Несколько раз за время моего пребывания в районе Ндуту случалось, что вооруженные масаи приходили в лагерь, поднимали на ноги охрану парка и полицию: ночью напали сукума и ушли, уведя с собой 1500 коров.
Мне казалось это преувеличением. Я удивлялась, как можно было ночью увести такое множество животных на такое огромное расстояние. Присутствовавшие объяснили, что это вполне вероятно, так как для подобной операции требуется всего 15 человек. Три человека отвечают за стадо в 300 голов, а чтобы гнать их быстро, мажут дурно пахнущим отваром, сделанным из убитой гиены, вожака стада — корову, которая бросается в путь, как безумная, чтобы избавиться от неприятного запаха, остальное же стадо слепо несется за ней. Все стадо прогнали как раз мимо озера Ндуту, но никто из нас ничего не слышал, настолько молниеносно и бесшумно это произошло.