В наши дни набеги редко осуществляются путем нападений, отвечающих всем правилам. Небольшая группа сукума лежит в укромном месте поблизости от стад, принадлежащих масаям, несколько дней и ведет наблюдения. Они нападают перед сумерками, прежде чем пастухи уведут скот в загоны, обнесенные колючей изгородью, которая защищает от львов и гиен. Обычно скот пасут маленькие мальчики, и, прежде чем они поднимут шум, воры со скотом находятся уже далеко в пути. Похитители обычно выбирают лунные ночи, чтобы видеть ориентиры на дороге. Когда путь через Серенгети пройден, скот быстро делят между разными деревнями чтобы затруднить его опознание, или угоняют основную часть скота через границу в Кению, где его продают.
Масаи у озера Ндуту бряцали своими копьями и клялись отомстить. Несколько позже мы услышали, что в свою очередь они совершили набег против сукума и увели с собой примерно столько же голов скота. Таким образом скот перегоняется то в одном, то в другом направлении, так что в конечном итоге будто бы вообще не происходило никаких набегов. Однако те, кто знают масаев, считают, что эти набеги как выражение их замечательной средневековой рыцарской этики должны продолжаться. В местностях, где властям удалось положить им конец, молодые незанятые мораны очень часто обращаются к обычной преступности. Я сама чувствовала себя в безопасности в Серенгети, где набеги, перекатывавшиеся волнами по равнине, предоставляли мо-ранам достаточную возможность активно действовать, тогда как на мой лагерь в Масаи-Мара, где набеги с угоном скота в целом прекратились, было совершено нападение и он был дочиста обворован.
Сегодня воруют скот, завтра грабят туристов. У обворованного туриста было бы еще больше поводов чувствовать себя униженным, если бы он не знал, как высоко масаи ценят своих коров. Если они восхищаются ландшафтом, то лишь потому, что это хорошее пастбище и своим внутренним взором они видят его заполненным скотом. Цель масая — создать как можно большее стадо. Масаи продают корову только в случае крайней необходимости и забивают ее неохотно. Как и во многих других районах Африки, козлятина составляет главную часть мясной пищи; только в торжественных случаях устраивается мясной праздник и забивается бык. Повседневная пища морана — кислое молоко, иногда с примесью свежей крови. Для этого вскрывают вену у коровы, а затем ее вновь закрывают. Ныне временами докупают кукурузную муку у соседних племен и приготавливают из нее кашу, но у масая, соблюдающего традиции, любая еда растительного происхождения вызывает отвращение. Настоящий мужчина питается только кислым молоком, кровью и мясом.
Поскольку масаи могли свободно перегонять свои стада по равнинам, они развили лучшее скотоводство в Африке, прежде всего благодаря наблюдению за сезонными миграциями гну и переносу их цикличности на свой домашний скот. Масаи также прекрасно поставили ветеринарное обслуживание и научились бороться с внутренними паразитами скота. Прежде всего они следили за тем, чтобы скот не часто посещал один и тот же район в течение года. Но это не помогало предотвращать падеж скота.
Катастрофе предшествовало страшное предсказание Мбатиана, знахаря и духовного вождя племени. В видении перед ним предстали чужеземцы, выходящие из большой воды. Они были такой же окраски, как маленькая бесцветная лягушка, и их одеяния напоминали крылья бабочек. Они несли с собой волшебные палки, извергавшие огонь. Признаком их появления в скором будущем должен был быть сильный голод, вызванный массовым падежом скота. Всему скоту и всем людям предстояли ужасные страдания.
Мор скота свирепствовал в Восточной Африке на протяжении большей части 80-х годов и повторился в 90-х годах прошлого века. Существует версия, что в страну масаев болезнь занесли со своим скотом масаи-лайкипиа, совершавшие набег на масайские племена, обитавшие в районе нынешнего Найроби. Вначале вымерло все поголовье скота, принадлежавшее группе лайкипиа. Считали также, что это божья кара, поразившая масаев-лайкипиа за то, что они напали на своих сородичей, но эта кара постепенно распространилась на всех масаев. Поскольку скот погибал массами, не стало ни мяса, ни молока, ни крови. Дикие животные саванны тоже гибли от эпидемии, а соседние племена не могли поделиться урожаем, ибо падеж скота совпал с засухой. Обессиленные масаи становились легкой добычей инфекционных болезней, особенно оспы, которая привела к сильному сокращению их численности.