Ливингстон рассматривал внутреннее, Бертон — внешнее, и картины обоих, разумеется, приобретали разную окраску в зависимости от индивидуальной манеры видения. Чего-нибудь абсолютно правильного или абсолютно ошибочного в этих картинах нет, и оба путешественника способствовали созданию многоплановой картины, которая ускользает от современного наблюдателя, проезжающего по тем местам, где эти путешественники побывали. Человек и некоторые другие приматы располагают на редкость эффективным зрением, но внешние образы, попадающие на сетчатку нашего глаза, являются лишь частью общего обзора, который формируется благодаря нашей способности накапливать не только собственные, но и чужие впечатления и опыт.
Ливингстону как будто больше сопутствовали дожди, чем многим другим Исследователям. Может быть, этой небесной влагой создатель наградил его за пять первых сухих лет, проведенных на краю Калахари, и его не осуждают за то, что в одной из своих бесед с богом он дал понять, что и этого достаточно.
Ливингстону довелось работать в долине Луангвы три месяца в конце 1866 г., и все это время шли дожди. «Страна — огромный ряд волн, все они покрыты джунглями, и нет никаких следов троп», — писал он в своем дневнике (Waller, 1874). Я часто удивляюсь, как он мог держаться так сухо и корректно. Надо простить ему то, что радость открытия несколько подмокла: противные дожди и раскисшая земля, воины нгони и постоянный голод сдерживали его пыл. Ливингстон, впрочем, отличался от большинства других исследователей тем, что он меньше всего был охотником, и, следовательно, ему не хватало пищи даже в долине Луангвы с ее обилием диких животных.
Я обращаюсь к Ливингстону в этом разделе потому, что он писал о птице, которая лучше всего символизирует реку Луангву, создавая ее своеобразное акустическое оформление. Цитата, приведенная в эпиграфе к разделу, если следовать истине, имеет отношение скорее не к долине Луангвы, а к экспедиции Ливингстона, когда он скитался по болотам у озера Бангвеулу западнее долины Луангвы, на пути к своей гибели в деревне Читамбо. Запись в дневнике (одна из самых последних) была сделана 13 апреля 1873 г., когда его внимание привлекла африканская птица, следовавшая за ним по всем рекам и озерам, которые он изучал все 30 лет, проведенных в Африке.
Шведское название птицы переводится как «рыбный орлан» (fiskörn, или skrikhavsörn). Сходное английское название fish eagle46 вполне отвечает буквальному переводу со шведского. (Наиболее употребительное русское название этой птицы — орлан-крикун. — Л. С.) Он повсеместно распространен к югу от Сахары, где есть озера и водотоки. На реках Луангва, Замбези и Окаванго этих птиц множество. В Восточной Африке они облюбовали район озера Найваша, устраивая там свои гнезда и питаясь рыбой. В других местах Восточной Африки они почти не встречаются, поскольку предпочитают пресноводные озера и реки.
Забавно видеть, как орлан-крикун ловит рыбу. Он летит на небольшой высоте, до тех пор пока не увидит тень от рыбы, плывущей у самой поверхности. Тогда ой, выпустив когти, падает вниз и почти исчезает под воду, пока не схватит добычу, и затем несколькими мощными взмахами крыльев поднимаемся в воздух, устремляясь к своему гнезду на дереве, где не спеша лакомится принесенной в когтях рыбой. Подобно всем орлам, орлан-крикун выбирает себе подругу на всю жизнь. Причина гармоничного брака состоит в необходимости сохранения за собой охотничьего участка. Если бы птицы меняли партнеров каждый год, это привело бы к постоянной борьбе за участки. Система участков хорошо организована: берега рек разделены на полосы между парами орланов-крикунов, и раздоры возникают только в тех случаях, когда пары изгоняют подросших птенцов.
Орлан-крикун — наиболее заметная и самая шумная из хищных птиц долины Луангвы. Большую часть года он первым подает голос по утрам. Перед самым рассветом, затемно, раздается громкий веселый крик, который вызывает неописуемое удовольствие при одной мысли о том, что еще можно немного понежиться в постели и что впереди целый день в долине.
Почти так же рано проявляют свою активность шпорцевая кукушка, которую иногда называют «бутылочной птицей» из-за ее крика, похожего на звук льющейся из бутылки воды, и капская горлица, чей настойчивый звонкий трехслоговый крик англичане расшифровывали, как «How’s fa-ther?» (Как отец?). В Ботсване, напротив, говорят, птица выкрикивает название этой страны; «Бот-сва-на, Бот-сва-на!»