Еще один, весьма характерный крик, который часто слышится перед рассветом, — это необычный глухой гортанный «хо». Его издает самая крупная из птиц-носорогов — рогатый ворон, к которому у меня особое отношение.
Эта история восходит к моему первому посещению Замбии. Я оказалась в национальном парке Сумбу у озера Танганьика и после долгих переговоров наняла егеря, который сопровождал меня в пеших маршрутах. Мы вышли на рассвете, четко разработав план нашего пути, после того как он рассказал, что родился и вырос в долине Луангвы, а я сообщила, что только что приехала сюда, но бывала и раньше в этих местах. Мы прошли совсем немного, когда он вдруг остановился и воскликнул: «Ох!»
Я редко видела, чтобы мужчина так внезапно преоб-ражался. До этого он все переживал, что мы не увидим достаточно много из того, чтобы мне хотелось, а теперь вдруг размяк и стал улыбаться, что называется, от уха до уха.
Видишь этих птиц? — спросил он.
— Конечно, — ответила я, гордясь, как петух, своими вновь обретенными познаниями. — Это рогатые вороны!
— Дома, в долине Луангвы мы говорим: если, отправляясь на охоту, первым увидишь эту птицу, то тебе будет везти весь день.
— Как интересно, — заметила я. — Надеюсь, так оно и будет.
— Хорошо, — сказал он. — Что бы ты хотела увидеть?
Я заразилась его настроением и назвала трех животных, которые, как мне было известно, обитали в Сумбу, но я никогда не верила, что встречу их:
— Ситатунгу, голубого дукера и антилопу-прыгуна.
— Отлично, — сказал он. — Пошли.
Мы почти бегом направились к мокрому лугу у озера. В самом топком месте росли непроходимые заросли тростника.
— Здесь обычно бывают ситатунги, — сказал мой проводник, — но ведь ты хотела бы видеть их на открытом месте?
— Да, конечно, — подтвердила я.
Мы обошли топь и забрались на каменистый холм, откуда открывался пейзаж, лежащий за тростниками, и стали всматриваться. На мгновение у опушки леса промелькнул темно-красный детеныш ситатунги и мгновенно исчез.
— Фантастика! — воскликнула я.
— Это пустяки, — сказал он. — Тебе ведь хотелось бы увидеть самца с большими рогами?
Я стала объяснять, что и этого вполне довольно, но он прервал меня.
— Посмотри туда, — указал он в направлении дальнего конца тростниковых зарослей, где на открытом месте разгуливал самец ситатунги с рогами большего размера, чем я когда-либо видела в музее, темно-красный, с длинной густой шерстью. Когда он поднимал ноги, были видны характерные расширенные копыта, хорошо приспособленные для передвижения по трясинам и топям — местам, где обитают эти животные. Здесь он стоял перед нами во всей красе. В бинокль я видела его очень четко.
— Ты, конечно, хотела бы разглядеть его как следует? — спросил Себастьян.
Ветер постоянно дул от ситатунги в нашу сторону. Первую половину пути нас разделяли тростниковые заросли, но, когда мы обогнули их, оказавшись на открытом лугу между тростником и животным, возникла критическая ситуация.
— Ползи! — прошептал Себастьян.
Он остановился у тростников, а я поползла вперед, быстро перебирая руками и коленями. На лугу было несколько кочек с осокой, за которыми я пыталась укрыться, чтобы не спугнуть ситатунгу.
Животное чувствовало что-то неладное и поднимало голову, принюхиваясь. При этом я каждый раз замирала, и, хотя оно смотрело прямо на кочки, меня оно не видело, да и ветер дул от него в мою сторону. Подобно другим животным, которые не знают, как им поступить, ситатунга стал рвать крупные пучки осоки с кочек. Когда он нагибался, я подползала ближе; как только поднимал голову, я замирала. Каждый раз он смотрел прямо на меня, принюхивался, словно размышлял о чем-то. Вероятно, животное что-то заметило, но инстинкт ему пока ничего не подсказывал.
Наконец я подползла так близко, что, поднимись я во весь рост, сильно напугала бы его. Но я молча лежала и наблюдала. Не зная еще, что происходит, ситатунга потоптался на месте, а затем поскакал в обход тростниковых зарослей.
Мы с Себастьяном сияли, как медные кастрюли, и благодарили друг друга.
— Вот это да! — крикнула я ему, выражая похвалу, и добавила, немного поддразнивая его:
— А теперь на очереди голубой дукер!
— Очень хорошо, — сказал он невозмутимо.
Мы вновь поднялись на холм и вышли к сухостойному участку леса. Себастьян нагнулся и показал на основание ствола дерева. Я не сразу разглядела там маленькое животное, которое сперва приняла за зайца. Оно стояло в тени под деревом, пригибаясь к земле.